— Так эта пилюля, получается, серьёзно превосходит лучшие образцы по всем основным показателям? — воскликнул управляющий.
— Именно так! — подтвердил вывод Клячкин. — И если завладеть секретом технологий, которые применялись для её изготовления, то можно буквально озолотиться. Тем более что на нашем рынке подобный товар почти не встречается. То, что у Ахрамеева — это импорт из Китая, причём поставки очень нестабильны, как ты знаешь. И узнать, кто именно их ему ставит, никто так и не мог, а пытались многие. Всё остальное — откровенно некондиционное дерьмо, употреблять которое отваживаются немногие, и не от хорошей жизни.
— Давай-ка выпьем по этому поводу, — предложил Аристарх.
Они выпили. Разговор продолжился, после того как они закинули в себя немного колбаски и сырку.
— Значит не даром я приказал проследить за этим парнем, — удовлетворённо пробормотал управляющий.
— А он что, не представился? — удивился Сергей.
— Представился, но что это нам даёт? — Аристарх поднял взгляд от блюда с закусками на собеседника.
— Он же дворянин, и, зная его имя, мы сможем, перешерстив метрики и гербовники, узнать, из какого рода и кто он сам, и где у него недвижимость и многое другое.
— Логично, мы и это сделаем, — согласился Полтораки, — но от того, что за ним проследят, думаю, вреда не будет.
— Не будет, — эхом отозвался Клячкин.
— И я хочу добавить, — Полтораки самодовольно улыбнулся, — я-таки у мальца эту пилюлю купил, и сейчас отдаю её тебе на растерзание. Узнай, что сможешь, — он кивнул на серенькую коробочку, сиротливо стоявшую на столе. — А что узнать не сможешь, мы вытрясем из изготовителей этого чуда. Найдём их и они нам всё-всё расскажут! Хотя, если честно, то я предпочёл бы договориться. Нам с тобой хватит и лицензии на производство подобных пилюль, или хотя бы на производство изолирующей эмульсии.
— Согласен, если удастся остаться в правовом поле, и в то же время приобщиться к этим эксклюзивным знаниям, это будет гораздо лучше, — Клячкин с первой попытки подцепил на вилку крепкий солёный грибочек и незамедлительно отправил его в рот. Прожевав же его, продолжил: — но у меня к тебе есть несколько очень щекотливых вопросов.
— Задавай, — управляющий подобрался, чувствуя, что разговор зашёл о действительно важных вещах.
— В первую очередь меня интересует, точно ли ты решил бороться за доступ к этим технологиям? — Сергей обратил испытующий взгляд на собеседника.
— Безусловно, — твёрдо ответил тот.
— Второй вопрос, не менее важный, — Сергей был предельно серьёзен. — Если мы договоримся с правообладателями, ну или иным способом овладеем этой технологией, то кто будет непосредственным бенефициаром?
— Ты да я, да мы с тобой, — Полтораки ответил простонародной прибауткой, но это был именно тот ответ, который хотел услышать алхимик. — Мои старшие партнёры, господа Свечкины, я так думаю, перебьются. Они и так в шоколаде, а я у них сейчас на побегушках… Сам понимаешь, меня в их предприятии держит только то, что у меня нет другого источника дохода. У меня нет проекта, реализация которого помогла бы мне стать действительно обеспеченным и независимым человеком. Так что торговый дом — сам по себе, а мы с тобой — сами по себе. И если мы сейчас всё сделаем правильно, то многое может очень серьёзно поменяться.
— Отлично! — алхимик от избытка чувств вскочил и начал расхаживать по кабинету. — Получив доступ к этим знаниям, мы сказочно разбогатеем. Если же договориться не удастся, то тем хуже для наших предполагаемых контрагентов. Мы от них просто так не отстанем!
— Сядь, успокойся, — хмыкнул управляющий, наливая очередную порцию огненной воды, — в главном мы определились. Завтра вышлю этому пацану договор, а как он сам придёт для передачи товара, то тут-то мы его и возьмём в оборот. Но ласково, ласково… С самого начала жестить не будем.
— Насколько я понял, парень ещё очень молод, так что, надеюсь, ты его уболтаешь, — убеждённо сказал Клячкин. — В первую очередь, меня вдохновляет именно то, что тут мы будем работать исключительно на себя, а не на дядю.
— Хватит топотать, давай-ка обмоем наше принципиальное соглашение, а потом уже и конкретные шаги обсуждать будем, — Полтораки поднял стопарик. — Ну, вздрогнули!
И они вздрогнули…
Разомлев под августовским солнышком, я шел себе прогулочным шагом, не торопясь и рассеянно глазея по сторонам. Вроде всё было нормально, но, когда я преодолел уже примерно полпути до китайского квартала, у меня появилось странное такое ощущение…