Этот лось вместо того, чтобы упасть и дрыгать ножкой, только крякнул, скривился и неожиданно выбросил вперёд кулачище, не дотягивающий до размеров моей головы разве что самую малость. Я едва успел увернуться.
— А про алмазную кожу забыл? — вкрадчиво поинтересовался Джекки. — Или считаешь, что и без неё обойдёшься?
— Виноват, — согласился я с ним, — исправлюсь, — и не мешкая укрепил свои кожные покровы с помощью ци.
Теперь этому борову придётся здорово попотеть, чтобы нанести мне хоть сколь-нибудь чувствительный удар. Но, заметив, что его кулаки начали окутываться синеватой дымкой, я понял, что неуязвимым себя возомнил несколько преждевременно.
Алмазная кожа — это, конечно, очень круто. Но я не знаю, что за технику собирается применить этот громила, и вполне может оказаться, что это будет что-нибудь совсем убойное, так что лучше под его удары не подставляться.
Я сделал шаг назад, чтобы не запнуться ненароком о студенческие тушки, продолжавшие вяло шевелиться и постанывать. Здоровяк тут же последовал за мной, стремясь зажать меня в угол и потом безжалостно там замесить своими кулачищами. Однако некоторое пространство для манёвра у меня ещё оставалось. Я скользнул влево и одновременно ткнул пальцами, собранными в щепоть по нижним рёбрам Здоровяка.
Похоже, что он сделал выводы из моей первой атаки и всё-таки активировал свою защитную плёнку. В горячке боя я даже не обратил внимания на то, что он её задействовал, но ощутил, как мой удар полностью гасится ею, а потом эта плёнка, пружиня, оттолкнула мою руку.
Однако в этот раз я полностью использовал свои возможности по усилению удара с помощью ци. Энергетический сгусток сорвался с пальцев и нанёс этому кабану ощутимое повреждение. Надеюсь, пару рёбер я ему всё-таки сломал.
То, что я его чувствительно травмировал, было заметно по тому, как он пошатнулся и скривился от боли. Но не упал, к великому моему сожалению. Устояв, он, несмотря на полученную травму, нанёс очередной удар. Пылающий голубым пламенем кулак пронёсся в опасной близости от моего уха.
Если бы я вовремя не среагировал и не отклонился, то он мне, наверное, голову бы отшиб.
И тут я осознал, что сейчас он меня всё же достанет. Второй его кулак уже летел мне в лицо, и избежать встречи с ним я никак не мог, как вдруг раздался громкий треск, и где-то за спиной здоровяка полыхнуло оранжевым.
Физиономия моего оппонента страдальчески перекосилась, и он с грохотом рухнул на пол. А когда он упал и, следовательно, перестал своей тушей загораживать мне обзор, я увидел Филиппа, пошатывающегося и сжимающего в правой руке какой-то матово-чёрный цилиндр. Очки его чудом не пострадали, но в остальном сосед выглядел не лучшим образом. Но мы-таки победили.
Теперь следовало быстро решить, что делать дальше.
— Ложись на мою койку, — скомандовал я героическому артефактору.
Тот не стал корчить из себя мачо и доказывать мне, что он ещё ого-го, а тихо повернулся, сделал несколько шагов в направлении моей кровати и кулем рухнул на неё.
Тушка в прихожей и Здоровяк пока особой активности не проявляли, а вот Хорь, хоть и держался за правый бок, уже сверкал взором горящим, явно помышляя о реванше.
Мне на сегодня хватило двигательной активности, а потому я буркнул ему:
— Будешь тихо лежать, и кости целыми останутся.
Мелькнула мысль дать ему по морде с ноги, но я знал, что в подобных случаях потом всегда производится расследование. И, в этом случае, ко мне могут возникнуть неприятные вопросы.
С нюансами правил училища о пределах необходимой самообороны я пока полностью не ознакомился, а потому решил не рисковать. Но двинуть Хорю по морде ногой всё же хотелось, уж очень злобно он зыркал на меня. Не иначе, как уже планы страшной мести вынашивал. Но с этим потом разбираться будем.
А сейчас я взял со стола свой коммуникатор и позвонил коменданту. Минуты мне хватило на то, чтобы изложить суть происшествия, а ещё через пяток минут в дверях нашего бокса возник мощный силуэт Хромова Андрея Геннадьевича, коменданта общежития.
За его плечами маячило несколько дюжих санитаров, которых, как я понял, Геннадич припахал для транспортировки пострадавших в медблок. Так как в нашем жилом отсеке вовсю суетились медработники, и места там для крупного коменданта не оставалось, он вызвал меня в коридор.
Я ожидал допроса с пристрастием, а он только поинтересовался:
— Филиппок-то как там? Живой? — похоже, что в этом мире тоже был свой Лев Николаевич…