— А, — даос немного смутился, — то есть ты хочешь, чтобы твои потенциальные противники не представляли себе твоих истинных возможностей?
— Совершенно верно. А то, что ты сейчас предлагаешь, для меня пока недоступно. Эту троицу я смог бы заколбасить, даже если бы Филиппок был без шокера своего — не вопрос… Но тогда остальные, кто захочет на меня наехать, будут знать обо мне больше, чем им следует. А запугать всех потенциальных оппонентов я не смогу — просто со всеми не справлюсь. Несомненно, найдётся множество тех, кто никак не слабее меня, а то и вовсе сильнее. И победить я их, в случае столкновения, смогу, только если действия мои будут для них совершенно неожиданными.
— Я вынужден согласиться с тем, — даос уже достаточно успокоился, чтобы признать мою правоту, — что тут ты поступил разумно. Великий Сунь Цзы говорил, что война — это путь обмана. Поэтому, даже если ты способен, показывай противнику свою неспособность…
Вот же, не может он не нудить. Но хоть признал то, что я прав, и то хлеб. Редко пока такое случается…
Поскольку мы пришли к согласию, разговор сам собою угас, и я упорно вращал два своих дантяня, покуда медитация моя незаметно не сменилась сном.
— Мы рассмотрели ваши поправки к договору, — Полтораки был деловит и собран, не иначе, как почуял запах денег, — и сочли их разумными.
Вот это да! Я, если честно, очень сомневался в том, что эти ребята согласятся с моими поправками. Действительно, если бы они настояли на том, что рекламация может быть заявлена уже после передачи товара, то это здорово осложнило бы мне жизнь.
Кроме того, я подозревал их в том, что они планируют, после того как расплатятся со мной наличкой, организовать на меня разбойное нападение для изъятия этой самой налички.Подобные соображения неожиданно подкрепились ещё и тем, что сегодня, заходя в магазин, я с некоторым удивлением увидел того самого жлоба, что за мной следил.
Этот топтун-любитель, оказывается, тут ещё и охранником подрабатывал.
Но ладно, господин Полтораки оказался достаточно умным человеком и таки сообразил, что длительное сотрудничество со мной принесёт ему гораздо больше денег, чем разовая акция по обезжириванию меня, наивного и доверчивого… Иначе, с чего бы им соглашаться с моим предложением рассчитываться по безналу?
Подозреваю, что это они сделали с болью в душе, так как, помимо возможности устроить ограбление, расчёт наличными мог потенциально облегчить им и, как это принято называть, налоговую оптимизацию. Но ладно, всё пока срастается, и, в общем-то, грех жаловаться…
— Это радует, — ответил я управляющему, лучезарно улыбаясь, — надеюсь, у вас уже всё распечатано?
— Не извольте беспокоиться, — ответил Аристарх Григорьевич, отзеркаливая мою улыбку, — вот, ознакомьтесь… И, если возражений никаких не будет, заполняйте свои реквизиты и начинайте подписывать.
Минут десять мы шуршали бумагами, после чего я торжественно выложил из рюкзака два небольших пузырька, в каждом из которых лежало по десятку драгоценных пилюль.
Полтораки бросил на них жадный взгляд и спросил:
— Могу ли я передать их на экспертизу для проверки качества?
— Конечно, — снова улыбнулся я, — мы же все заинтересованы в том, чтобы завершить нашу сделку побыстрее, не так ли? — что-то улыбчивый я сегодня, не к добру это… Вот, опять улыбнулся.
Не иначе дурацкая улыбка почти самопроизвольно выползает на моё лицо из-за того, что мозг не может не смаковать мысль о том, что я очень скоро стану богаче на целых пол-ляма… А если товар у этих ребят разойдётся достаточно быстро, то будет сделан ещё один заказ.
Но хватит предаваться пустым мечтаниям, надо быть ближе к земле, и, вообще… Нихьт клювом клац-клац.
В кабинет проскользнула Вероника Фёдоровна, одетая в строгий брючный костюм. Хотя даже в такой, сугубо деловой одежде, она умудрялась выглядеть весьма соблазнительно. Бросив на меня загадочный взгляд, она очень аккуратно взяла пузырьки с пилюлями и отправилась на выход.
Господин Полтораки вдогонку попросил её принести нам кофе с печеньками. Когда же она скрылась за дверью, он окинул меня оценивающим взглядом и перешёл к делу:
— Уважаемый Ян Миронович, — физиономия его была исключительно серьёзной, и мне стало понятно, что сейчас последует не нейтральный трёп о погоде, а разговор о наших дальнейших делах, — мы провели всесторонний анализ той пилюли, что вы любезно нам уступили в первый ваш визит.