— И? — моя бровь вопросительно приподнялась, а на губах заиграла тонкая усмешка. — Я накануне репетировал эту комбинацию перед зеркалом минут, наверное, двадцать. Надеюсь, сейчас у меня всё получилось, и нужный эффект был достигнут.
— Мы пришли к выводу, что при изготовлении этих пилюль использовались технологии, совершенно неизвестные нашим штатным алхимикам.
— Разве ваши сотрудники могут знать обо всех существующих в мире алхимических технологиях? Я вот лично про себя подобного сказать не могу… Так что ничего странного в этом не вижу.
— Я это к тому, — Полтораки ничуть не смутился, — что эти технологии нас заинтересовали, — он многозначительно на меня посмотрел, — очень заинтересовали…
— И что вы от меня хотите? — я взял быка за рога. — Чтобы я ими с вами поделился? И ещё скажите, что ожидаете, что я сделаю это совершенно безвозмездно, то есть даром?
— Ну, не даром, конечно, — в глазах его блеснул огонёк алчности. — Надеюсь, что мы и в этом вопросе достигнем взаимопонимания.
«Ну, ладно, мечтай, мечтай», — подумал я про себя, а вслух произнёс: — Вынужден вас расстроить, но я — всего лишь посредник. Я же вам про это уже говорил?
— Да, припоминаю, — Полтораки вовсе не выглядел обескураженным. Значит, этот ответ был им вполне ожидаем, — но суть вопроса от этого не меняется. Нам нужна хотя бы одна из технологий, использованных при изготовлении этих пилюль.
— Хорошо, — я взял длинную паузу, показывая всем своим видом, что впал в глубокую задумчивость, — поинтересуюсь у непосредственных производителей, захотят ли они делиться своими знаниями.
— Я бы хотел, чтобы вы убедили своих партнёров, — дражайший Аристарх Григорьевич и сам не заметил, что начал вещать с излишней экспрессией, которая выдавала его с головой. Я пришёл к выводу, что ему очень нужна какая-то моя рецептура, причём нужна так, что он аж кушать не может.
— И какая же именно технология вас так заинтересовала? — этот вопрос нужно было прояснить для понимания, что именно хочет узнать этот ушлый господин.
Сидящий в кресле Полтораки, услышав этот вопрос, аж подался немного вперёд и, чётко артикулируя каждый звук, произнёс:
— Мне нужна подробно расписанная последовательность изготовления защитного покрытия, которое нанесено на ваши пилюли и препятствует рассеиванию их энергетического заряда, — сделал вдох, после чего добавил: — С указанием дозировок всех ингредиентов, разумеется.
— А у него губа не дура, — прокомментировал эти его слова Джекки. — Надеюсь, ты не будешь торопиться и не продешевишь…
— Я вас услышал, — произнёс я, и как раз в этот момент появилась Вероника с кофе и печеньками.
Пока она ставила всё принесённое на стол, мы с Полтораки хранили молчание, не желая, чтобы даже разрозненные обрывки нашей беседы стали ей известны. Но вот дверь за Вероникой закрылась, и мы вернулись к обсуждению щекотливого вопроса о возможности передачи технологии изготовления защитного покрытия.
— А скажите, чем именно она вас так привлекла, и как вы собираетесь её использовать? — спросил я.
Полтораки прикрыл глаза, видимо, размышляя над тем, стоит ли раскрывать передо мною свои планы.
— Скажите, а вы знаете, почему для экстренного восстановления запасов маны используются только жидкости? — неожиданно спросил он меня. — И это несмотря на то, что пилюли гораздо удобнее для пополнения запасов маны непосредственно в бою?
— Не задумывался, если честно.
Я об этом не задумывался по той простой причине, что зелье маны было мне, скажем так, совсем не по карману. Флакончик, вмещающий около пятидесяти миллилитров этой жидкости, стоил примерно, как десяток моих пилюль. Да и пока не особенно я в нём нуждался. Слишком уж слабеньким был пока мой магический дар, и не потому, что мне не хватало маны. В первую очередь мне не хватало навыков работы с этой самой маной.
— Это происходит по той простой причине, — Аристарх Григорьевич поднял указательный палец правой руки вверх, — что только специальное напыление на стекло пузырька может удержать ману от того, чтобы улетучиться в окружающее пространство. А до недавнего времени, то есть пока вы к нам не пришли со своим предложением, не было известно состава, который годился бы для покрытия пилюль.
— А разве нельзя помещать пилюли в те же флаконы? — удивился я.
— Нет, — Полтораки был предельно серьёзен, — мана очень быстро улетучивается из любой твёрдой лекарственной формы. Что толку в том, что пока крышку не откроют, мана, улетучивающаяся из пилюли, остаётся во флаконе? В пилюле-то её всё равно уже не будет.