В общем, из лаборатории в общагу я вернулся затемно. Как это ни странно, но стоило мне только открыть дверь в наш жилой блок, так в прихожку сразу же выглянул Филиппок — так с лёгкой руки Хромова я тоже стал звать своего соседа.
— Привет! — прозвучало от него вполне бодро, а это значит, что он почти полностью оправился от вчерашнего стресса.
— И вам здравствуйте, — с усталой улыбкой ответил я, аккуратно ставя на приземистую тумбочку прозрачный пластиковый контейнер, где лежало три десятка заготовок для пилюль.
— А что это у тебя там? — с милой непосредственностью поинтересовался Филиппок, разглядывая содержимое моего контейнера.
— Это полуфабрикаты, которые в течение недели станут алхимическими пилюлями.
Я не стал темнить, так как рассчитывал на встречную откровенность со стороны соседа. Было у меня к нему несколько вопросов, ответы на которые я очень хотел получить. Но задам их, так сказать, по ходу жизни, чтобы всё выглядело естественно. Слово за слово и так далее… Чтобы не выдать свою излишнюю заинтересованность.
— Ты профессионально занимаешься алхимией? — удивился сосед.
— Ну, — самокритично ответил я, — профессионалом меня, наверное, назвать пока нельзя. Но на крепкого ремесленника, пожалуй, уже потяну.
— А ты это для себя делаешь, — тут Филиппок немного замялся, — или на продажу?
Ого, а его, оказывается, тоже волнуют приземлённые материальные проблемы. Хотя, что это я? Уже ведь отмечал, что он из небогатой, хоть и сравнительно родовитой семьи. А это значит, что его интерес к коммерческому использованию магических способностей и знаний вполне объясним.
Вот сейчас я и попробую выяснить кое-что из того, что интересует уже меня.
— На продажу, — нейтральным тоном ответил я.
— А… — и тут он опять взял паузу, мучительно соображая, а насколько приличным будет тот вопрос, который он собирается мне задать, — а много ты зарабатываешь на этих пилюлях?
Ну да, вопрос, скажем так, не совсем приличный. О своих доходах, вообще-то, распространяться не принято, ибо окружающим, как правило, совсем незачем знать о моих заработках. Незнание этого убережёт их от зависти и других отрицательных эмоций, воспрепятствует зарождению желания что-нибудь у меня стырить, или ещё каким-нибудь образом запустить мне в карман свои шаловливые ручонки. Да и вообще, меньше знаешь — крепче спишь.
Но тут случай несколько иной. Если мне удастся использовать к своей пользе стремление моего соседа подзаработать деньжат, то я только выиграю от этого. А для этого нужно доходчиво донести до него, что я человек мало чем от него отличающийся и уже преуспеваю на ниве обогащения. Это разожжёт его желание зарабатывать и пример того, что это возможно, будет у него прямо перед его близоруко щурящимися глазками…
— Ну, за то количество, что я собираюсь сделать из этих заготовок, я выручу больше полумиллиона, — говоря это, следил за тем, как широко раскрылись глаза собеседника. И в них не было зависти. Совсем не было. Они сверкали от восторга! По-видимому, мой расчёт оказался верным. И сейчас Филиппок в мыслях своих уже примерял на себя роль обеспеченного человека.
Ну, что же, этим душевным порывом юного артефактора грех не воспользоваться. Только предварительно надо выяснить, на что он способен. И потом, уже исходя из этого знания, строить свою тактику общения с ним.
— Только особо не распространяйся об этом, — продолжил я значительным тоном. Мол, я тебе доверяю, а ты уж постарайся это доверие оправдать и сохранить в тайне то, что от меня услышал.
— Можешь быть спокоен, — заверил он меня, — могила! — и смешным жестом поправил свои окуляры, сползшие на кончик носа.
— А ты чем зарабатываешь? — задал я встречный вопрос.
И тут мой собеседник мигом поскучнел:
— Да я пока на шее у родителей сижу, — его фраза прозвучала, как признание тяжкой вины, — пробовал, но ничего не получилось… Но я продолжаю думать над тем, чтобы как-то начать зарабатывать, — словно оправдываясь, добавил он.
— Парню нужно просто немного помочь, — вклинился в беседу мой внутренний китаец. — Он очень хочет, но не представляет, как практически воплотить это своё желание в жизнь. Тем более имеет негативный опыт, что его дополнительно расхолаживает.
— Ага, а всё по причине того, что до недавнего времени он находился под плотной родительской опекой. Типичный маменькин сынок… Хотя в столкновении со старшекурсниками повёл себя очень достойно.
— Ну да, у него просто нет никакого опыта самостоятельных и при этом удачных действий.