Мне ничего не оставалось, как улыбнуться как можно более издевательски и опять продемонстрировать приглашающий жест, заимствованный мною у Брюса Ли. С каждым разом, хочу сказать, он у меня получался всё лучше и лучше. Это было заметно по тому, что тот, кому этот жест адресуется, бесится всё сильнее. Вот и мой оппонент уже взбешён до невозможности. И это хорошо.
Тюрин сорвался с места и с нечленораздельным рычанием бросился на меня разъярённым кабаном. Похоже, теперь он рассчитывал просто сбить меня с ног своей массой, а после этого тупо втоптать мою беспомощную тушку в песок арены.
Да, похоже, клиент дозрел, и пора с ним заканчивать. Все зрители, надеюсь, уже убедились в том, что я бесспорно превосхожу своего противника, и теперь мне остаётся только закончить поединок. Само собой, закончить его надо эффектно и убедительно.
Для этого я совершил несколько действий одновременно. Первое — я применил технику Алмазной кожи, исключив тем самым возможность получения травм из-за столкновения с мчащимся на меня Здоровяком.
И второе, не менее важное действие — я «укоренился». Эта техника позволяет оставаться на ногах после столкновения с противником, имеющим значительное превосходство в весе, а то и с несколькими такими противниками.
Я сгруппировался, сжался и… И тут в меня врезалась эта гора мускулатуры, щедро укреплённая, к тому же, маной.
И я был к этому готов. Мало того, что мне удалось устоять, так я ещё и успел в последний момент выставить вперёд полусогнутую в локте руку со сжатым кулаком.
Здоровяк не посчитал это опасным и всей своей немалой массой налетел на меня. И на мой кулак он тоже налетел. Тут уж я не пожалел ци и сформировал из неё энергетическое копьё. И в момент, когда этот бычара на меня налетел, мой энергетический конструкт сорвался со сжатого кулака и сокрушил его рёбра.
Раздался приятный хруст. Да, хруст костей врага особенно сладок и приятен. И немалое удовольствие мне доставило зрелище перекошенной от боли и гнева рожи моего оппонента. На ней можно было так же прочесть его удивление и обиду, вызванную тем, что я остался стоять на ногах не смотря на его таранную атаку. Так же на его физиономии было крупными буквами написано то, что он испытывает сильнейшую боль во вновь повреждённых рёбрах.
И он никак не мог понять, как так получилось-то? Он же влил немеряно маны и в укрепление, и в защиту…
Пока мой противник разбирался в своих переживаниях и ощущениях, я начал раскручивающее движение от поясницы, и толкнул Тюрина предплечьем правой руки, которую подпирала и толкала левая. Ну и ци в этот приём от души вложил.
Как было написано в одном из трактатов по рукопашному бою, что во время тренировок цитировал мне Джекки, этот толчок при правильном исполнении подобен удару железной дубины, обёрнутой в вату…
У меня получилось правильно. Здоровяк отлетел от меня, словно его лягнул племенной бык и растянулся на песке.
Я, не дожидаясь, пока противник придёт в себя и поднимется, прыгнул на него, уселся сверху и начал грубо и неизящно мордовать, энергетически усиливая свои удары.
Бедняга пытался вывернуться, но как-то вяло, так как ему было необходимо сохранять концентрацию для поддержания защитного покрова, да и боль в сломанных рёбрах его изрядно отвлекала.
И, как и ожидалось, надолго его не хватило — я вдруг перестал ощущать, как пружинит его защитная плёнка. Значит она исчезла…. Теперь при каждом соприкосновении моего кулака с уже изрядно помятой физиономией оппонента в стороны разлетались сопли и кровавая юшка.
А ещё спустя пару минут я размолотил его физиономию до полной неузнаваемости, но продолжал исступлённо лупить мерзавца. Что-то меня как-то незаметно переклинило.
Очнулся от этого боевого безумия только тогда, когда понял, что от постанывающей тушки Тюрина меня оттаскивает лысый усач:
— Ну хватит, хватит, — он увещевал меня успокаивающе-ласково, почти нежно и одновременно перехватывал мои руки, коими я продолжал по инерции размахивать, — победил, победил…
Увидев, что меня наконец попустило, усач отпустил меня и с начал некоторым удивлением осматривать:
— Ты смотри, какой-то тощий задохлик, а как этого кабанчика отделал-то…
Вокруг стонущего на песке Пантелеймона суетился целитель, готовя его к транспортировке в медблок. Поле битвы, как это говорится, осталось за мной.
Меня немного пошатывало, но в общем и целом, чувствовал я себя замечательно, тем более, что сегодня мне полностью удалось задуманное. И теперь многие, считавшие меня лёгкой добычей, должны будут пересмотреть своё мнение обо мне, и о рисках, которые влечёт за собой попытка на меня наехать.