— Так мы с Филей были в своём праве! — возмутился я, — они сами нарвались!
— Ты меня не дослушал, — мягко возразил Воронов. Хотя взгляд его продолжал оставаться колючим:
— Так вот, вы действительно были в своём праве и претензий к вам с Филиппом в связи с этими событиями быть никаких не может. Собственно, поэтому я и решил вас не вызывать после той потасовки, — он опять бросил взгляд на монитор, — но, после того, как я вызвал на ковёр Тюрина со товарищи и провёл с ними воспитательную беседу — у меня и появился тот самый вопрос, ответ на который я могу получить только у тебя, — он опять ласково так улыбнулся.
И его улыбка чем-то неуловимо напомнила мне морду того саблезубого красавца, что мы с лисичками встретили недавно в заповедном мире…
— И, что же это за вопрос такой? — беззаботно поинтересовался я, хотя чувствовал себя очень и очень неуверенно.
— Как тебе удалось сломать два ребра Тюрину? — вопрос прозвучал с явным нажимом, и вдобавок к этому Воронов впился в меня горящим взглядом.
— Не говори ему ничего! — это мой даос чего-то всполошился.
— Почему? — поинтересовался я.
— В этом мире учение Лао Цзы предано забвению, — начал объяснять мой китаец, — а это значит, что ему просто не дали развиваться…
— Короче! — пауза затягивалась, и дело шло к тому, что проректор сейчас дыру во мне прожжёт своим пылающим взглядом, тем более, что именно на огненной магии он и специализируется.
— Я подозреваю, что в этом мире есть силы, которые враждебны учению даосов, — скороговоркой подумал Джекки, — и тебе следует быть осторожным и не распространяться о том, что ты стремишься обрести Дэ1. Ведь если эти силы обратят на тебя своё внимание, то могут возникнуть большие проблемы, для решения которых у тебя пока не хватает ни умений, ни возможностей.
— Ничего не понял, но попробую следовать твоему совету… — ответил я даосу и подумал, что сейчас мне придётся врать самозабвенно и креативно. Но сначала попробую включить дурня, может и прокатит:
— Ну, как удалось… — я сконструировал недоумевающую физиономию, типа, никакого секрета тут нет, — ударил хорошенько, вот рёбра и пострадали. Всё, по-моему, просто и ясно…
— Так то оно, конечно так, — голос моего собеседника прямо-таки сочился елеем и мёдом, что безумно контрастировало с его пронизывающим взглядом, — только не так просто, как может показаться стороннему наблюдателю… — он сделал небольшую паузу, а потом добавил, — я хотел сказать, обычному наблюдателю.
Я не стал ничего говорить и лишь прикинулся оскорблённой невинностью. Хотя, по большому счёту, до меня уже дошло, в чём дело, и сейчас я лихорадочно перебирал варианты возможных ответов. Надо было пропетлять и не спалиться. И, кажется, у меня всё-таки появилась спасительная мысль…
— Так вот, в процессе моей беседы с этими шалопаями выяснилось то, что они в драке использовали магическую защитную плёнку — продолжил он.
Ага, речь зашла о защите, а это значит, что мои предположения верны, и его интересует, как мне защиту эту удалось преодолеть.
— И вот какая незадача у них случилась, — Воронов развёл руками, — не помогла им эта плёнка. А подобного просто не должно было, да и вовсе не могло случиться.
— Почему? — я выпучил глаза и прикинулся удивлённым до нельзя.
— Да потому, что с первого раза даже самую слабую плёнку не может пробить ни один из признанных мастеров дрыгоножества и рукомашества… — да, не питает он никакого уважения к рукопашникам, — если при ударе не используется магическое усиление, разумеется…
Улыбка Воронова становилась всё шире и шире. А я опять попытался дурнем прикинуться:
— Но я не использовал магию…
— Правильно, — тут же согласился проректор, — и пострадавшие, кстати, это подтвердили… И какой же вывод из всего из этого следует? — взгляд его стал добрым-предобрым.
— Какой? — переспросил я.
— А вывод прост — с тем набором способностей, которые были тобой декларированы при поступлении в училище, ты никак не мог нанести Тюрину тех травм, что у него были диагностированы. Теоретически ты не мог нанести ему вообще никаких травм. — он уставился на меня застывшим взором и очень тихо, и вместе с тем очень отчётливо сказал, — но рёбра тем не менее ты ему сломал. А это значит, что ты скрываешь что-то важное…
Я открыл было рот, чтобы начать излагать ту отмазку, что пришла мне в голову в процессе нашего разговора, но Воронов вяло махнул рукой — мол, помолчи пока: