То есть получается, его так и не уволили… Хотя по большому счёту это и не моя проблема вовсе. Раз хозяева не пожелали расстаться с этим ценным кадром, который своими неумелыми действиями чуть не подвёл их под монастырь, то это их дело.
Глянув на экран коммуникатора я отметил про себя, что пришёл ровно к назначенному времени, что меня немного порадовало. Точность — вежливость королей! Я, конечно, не король и вряд ли когда-нибудь им стану, но опаздывать всё равно не люблю.
Открыв дверь, я шагнул в торговый зал.
Встречала меня очаровательная Вероника Фёдоровна собственной персоной. Выглядела она сногсшибательно, как всегда. Неброский макияж, идеальная причёска, строгий брючный костюм, подчёркивающий все достоинства её изящной фигуры, ну и высоченные каблуки, как же без них…
— Рада вас видеть, — поприветствовала она меня, едва я переступил порог.
— Вы сегодня особенно прекрасны, — я расплылся в улыбке, ибо глядеть на такое совершенство — это истинное удовольствие.
Вероника восприняла моё восхищение, как должное, обозначив лёгкой улыбкой, что оценила мою галантность, хотя, следует признать, что комплименты, произносимые пацаном, которому нет ещё и семнадцати, звучат не совсем серьёзно.
— Аристарх Григорьевич и Сергей Владимирович уже ожидают вас, пойдёмте, — и, цокая каблучками направилась в глубину здания по уже знакомому мне коридору.
— Интересно, как пройдёт разговор? — отстранённо подумал я, следуя за своей провожатой и попутно лаская взглядом её подтянутую задюшку, завлекательно перекатывающуюся под тонкой тканью обтягивающих брюк.
Но вот мы вошли в предбанник кабинета управляющего. Вероника тихонько приоткрыла дверь и, попросив меня взглядом немного обождать, проскользнула внутрь. Не иначе, как для того, чтобы доложить о том, что дорогой гость уже здесь.
Прошло всего несколько секунд, как она вновь появилась в предбаннике.
— Прошу! — почти торжественно провозгласила она, распахивая передо мной дверь настежь. Ничего не оставалось, как войти в кабинет. И меня тут ждали.
Оба моих предполагаемых партнёра по новому предприятию вальяжно поднялись со своих кресел и поприветствовали меня рукопожатиями. Причём, рукопожатия эти были заметно крепче, чем это было необходимо.
Они меня что, пытаются продавить ещё не начав разговор, получается?
— Сергей Владимирович Клячкин! — представился мужик, которого я видел в первый раз. Он с энтузиазмом силился плющить мою ладонь и получалось это у него из рук вон плохо, но лицо он держал, мимику контролировал, сохраняя нейтрально-приветливую мину.
Мне-то что, задействовав алмазную кожу и укрепив ци свою мускулатуру и связки, я без труда избежал неприятных ощущений. А вот любители нещадно мять ладони визитёров, причём, как подозреваю, с использованием магического усиления, явно удивились и даже… насторожились, как мне показалось.
И если мне это не показалось по причине моей излишней мнительности, то это звоночек…
Звоночек о том, что могут сегодня и сюрпризы случиться. Нехорошие.
— Очень приятно, — соврал конечно, ну да ладно, — Ян Миронович Карпов, — отрекомендовался я в ответ.
— Прошу садиться, — с деланным радушием предложил Полтораки, одновременно указывая на кресло, мне предназначавшееся.
Мой слух резанули нотки откровенной фальши. И, приближаясь к своему креслу, я подумал, что наверное именно таким тоном людоеды предлагают своей жертве не стесняться, и проходить на кухню. А там уже разложены ножи и прочий инструментарий для забоя, а так же для последующей обвалки и разделки свежей тушки…
Я начал опускать свой тощий зад в кресло, и буквально в него провалился. Вроде как сижу, но быстро встать уже не получится — положение крайне неудобное, колени почти на уровне груди. Я поёрзал, но удобнее не стало.
Полтораки же удовлетворённо смотрел на мои неуклюжие телодвижения и улыбка его всё больше напоминала мне оскал голодного волка… Да и партнёр его посматривал на меня весьма плотоядно.
— Разговор, определённо, обещает быть не простым, — подумал я, — по крайней мере для меня…
— А что я говорил⁈ — ну, вы поняли, чья это была реплика…
1 В китайском языке слово, обозначающее число «четыре» звучит так же, как слово «смерть». Аналогично в Японии, да и в Корее тоже. В этих странах во многих домах нет этажа номер четыре, и за третьим в нумерации этажей сразу следует пятый.