Полтораки громко хлопнул в ладоши, и из десятивёдерного аквариума, стоявшего у дальней стены кабинета вертикально вверх взмыла огромная капля воды. В глубине этого висящего в воздухе водяного шара беспорядочно метались всполошившиеся рыбки.
Одновременно сами по себе начали раскачиваться и два больших горшка, в каждом из которых произрастало по большой разлапистой монстере.
— А вы, ребята, оказывается, большие затейники, — хмыкнул гость, прыгая к Полтораки.
Вода, вырванная управляющим из аквариума, разделилась на несколько капель поменьше, каждая из которых полетела по своей траектории. Самая большая из этих капель метнулась к Аристарху, и заключила его в своего рода защитную сферу, в которую и врезался с размаху человек в капюшоне.
По сфере прошли мелкие волны, но формы она не потеряла и по прежнему защищала своего создателя от атак.
Кулаки неизвестного начали потихоньку светиться. Это мне напомнило мою драку с Тюриным. У того тоже кулаки окутывались таким же свечением. От более близкого знакомства с этим видом магического усиления меня тогда избавил Филя, ткнув Здоровяку в спину своим артефактом.
Зато сейчас я могу посмотреть со стороны на то, насколько этот приём может быть эффективен.
Полтораки что-то бормотал, хоронясь за тонкой, но всё ещё прочной водяной стеной. Наверное пытался кастовать очередное заклинание, хотя всё его внимание было поглощено поддержанием защиты — ни на что другое он сейчас отвлечься не мог.
Человек в худи вдруг взорвался градом ударов, которые с плеском вышибали брызги из водяного щита Полтораки, и щит с каждым ударом прогибался всё сильнее.
Грохот падающих горшков отвлёк меня от наблюдения за сражением Полтораки и неизвестного. Оба горшка, которые почему-то недавно стали проявлять признаки жизни, упали набок, земля в них вдруг обрела подвижность и устремилась наружу. На моих глазах из бесформенных комьев сформировалась низкая, в треть человеческого роста, кряжистая фигура.
Земляной голем немного покрутил бесформенной головой, несколько раз неуклюже присел, словно привыкая к собственному телу, и резво по-косолапил в направлении дерущихся.
— Не иначе, как Клячкин вступил в сражение, — подумал я.
— Если ты думаешь, что похож на мудрую обезьяну, наблюдающую с дерева за битвой тигра и дракона в долине, то я хочу тебя расстроить, — это мой внутренний даос прервал своё молчание, — ты в данном случае, не более, чем приз победителю этого боя. Что делать-то собираешься?
— Думаю, что надо выбрать правильный момент, — ответил я, — и свалить отсюда подальше.
— Думаешь, получится? — ехидно поинтересовался Джекки.
— Надеюсь, — уверенности в моём ответе не было никакой. Но мне было предельно ясно, что необходимо как можно быстрее покинуть это место, где развернулось сражение за право вытрясти из меня все мои секреты.
— Попытка — не пытка, — вспомнил я любимую поговорку незабвенного Лаврентия Павловича и приступил к формированию иллюзии себя, любимого. Вроде как получилось.
Окутавшись иллюзорным покрывалом невидимости я с трудом выбрался из кресла и на цыпочках направился к раскрытой двери кабинета. В кресле осталась сидеть моя иллюзорная копия. Я надеялся, что этот не раз помогавший мне трюк сработает и на этот раз. Но не тут-то было…
Стоило мне только подойти к двери, как из под потолка предбанника на меня спикировал тот самый ворон, который встретился мне по дороге сюда.
Не знаю как, но он распознал меня под покрывалом невидимости и, соответственно, атаковал. Птичка оказалась вполне себе увесистой и в результате нашего с ней столкновения я был отброшен обратно, в кабинет. Хорошо, что технику алмазной кожи я продолжал поддерживать, а то после знакомства с клювом и когтистыми лапами этого пернатого агрессора обзавёлся бы ещё и рваными ранами.
Пока я пытался сбежать, в кабинете кое-что изменилось. Голем доковылял до человека в капюшоне, который продолжал методично обрабатывать тяжелыми ударами своих кулаков защитную сферу Полтораки.
Приблизившись почти вплотную, земляной уродец обхватил ноги таинственного пришельца и обратился опять в тяжёлый ком земли, облепивший нижние конечности противника Полтораки. Как следствие, тот с грохотом и руганью свалился на пол.
Полтораки же, получивший вожделенную передышку, использовал её для очередной атаки. Из воды, которую он ранее не задействовал, мгновенно сформировалось три метровых серпообразных лезвия, которые с угрожающим свистом понеслись к встающему с пола оппоненту.
Я уже было мысленно представил, как они его нашинкуют в мелкий винегрет, но действительность оказалась не столь кровавой.