По мере того, как я приближался к выходу, дым становился всё гуще, и я слышал усиливающийся рев разбушевавшегося в этом здании пламени.
Слава богу, что выход пока не перегораживался очагами возгорания. Огонь бушевал всё же немного в стороне.
А совсем скоро я, немного пошатываясь, вышел таки на свежий воздух. Ну как, свежий… Пространство вокруг магазина тоже было изрядно задымлено, хотя, слабый ветерок всё-таки немного сдувал в сторону серые дымные полотнища.
Вокруг была суета и лёгкая паника. Пока подъехала только одна медицинская карета. Ни пожарных, ни полиции тут ещё не наблюдалось. Слишком немного времени прошло с момента взрыва…
Ну, как по мне, так это и к лучшему — есть шанс уйти если не незамеченным, то, так сказать, незафиксированным. Физиономия у меня перемазана в саже и копоти, так что я не думаю, что меня кто-нибудь запомнит настолько хорошо, чтобы потом идентифицировать. А записи внутренних камер магазина, я надеюсь, благополучно сгорят вместе с центральным сервером этого предприятия.
Но даже если меня тут и запомнят, то прикинусь мимокрокодилом, то есть тем, кто просто проходил мимо и по зову сердца бросился причинять добро, спасать пострадавших, ну, и вообще, пользу непоправимую наносить…
Размышляя так, я подтащил Веру к машине медиков, и сгрузил её им с рук на руки. Сунув в её сумочку записку с номером своего коммуникатора и просьбой связаться со мной, передал медикам и её.
И с чувством выполненного долга двинулся к ближайшей общественной уборной, чтобы умыться и мало-мальски привести себя в порядок. А то в таком виде на территорию училища заходить будет стрёмно. Обращать на себя внимание и без того чрезмерно любопытного проректора у меня не было никакого желания. Он и так уже знает обо мне гораздо больше, чем мне хотелось бы.
Глава 14
В общагу я возвратился, когда уже заметно стемнело, и вечер уже был готов уступить все права ветреной сентябрьской ночи.
В блоке нашем было тихо, так как Филя ещё не вернулся из мастерских училища, где он занимался какими-то своими артефакторскими делами.
Ну и славненько. Сейчас спокойно поплаваю в нашей ванне, смою с себя усталость, грязь и копоть сегодняшнего дня. Ну а всё остальное потом.
Поем, посчитаю завоёванные сегодня трофеи и, наконец, подумаю о главном. То есть о том, к чему я стремлюсь, что мне потребуется для достижения цели и как можно использовать те связи и знакомства, что у меня появились за последнее время. Свести всё в единый стратегический план.
В общем, есть о чём подумать…
Скинув в корзину для грязного белья всю одежду, что была на мне сегодня, я, наконец с превеликим удовольствием погрузился в ванну, где поверхность воды скрывалась под толстым слоем ароматной пены.
Аккуратно улёгся в воду, прикрыл глаза, расслабился и начал неспешно размышлять о том, как жить дальше.
Первое и главное — чего я хочу достичь? В своей прошлой жизни я как-то не особенно-то и задумывался над этим глобальным вопросом, плыл себе по течению, и всю свою жизнь провёл в процессе борьбы за эту самую жизнь, ибо жить во времена перемен — это то ещё удовольствие. Юность моя в том, покинутом мною мире, пришлась на девяностые годы двадцатого века. В этот период Россия буквально содрогалась от этих самых перемен, растянувшихся почти на десятилетие. Пережили это интересное время, хочу сказать, далеко не все…
— Точно-точно, — прокомментировал Джекки, — такого не дай Бог никому… — не понял, это он что, фразу из «Ширли-Мырли» сейчас процитировал, или мне просто показалось?
Сейчас, обладая опытом прошлой жизни, можно попытаться грамотно расставить приоритеты и наметить путь, по которому следует упорно двигаться, несмотря на сопротивление среды.
Итак, что можно определить, как первую значимую веху, достигнув которой я смогу развиваться дальше?
Ответ на этот вопрос не так прост, как кажется. Первое, что пришло мне в голову — это завоевание максимально возможной свободы от людей и обстоятельств…
Но, согласно классикам одного всесильного, а потому и безусловно верного учения — нельзя жить в обществе и быть свободным от общества, а, стало быть, любая свобода относительна. И они, классики эти, определяют свободу как осознанную необходимость… Но это дебри философские, а мне надлежит, всё-таки, быть ближе к земным реалиям.
Максимально свободным можно себя чувствовать, возглавляя независимую структуру, которая, в свою очередь, имеет высокую степень автономии и по минимуму зависит от внешних условий. То есть, обладает собственными источниками разнообразных жизненно необходимых ресурсов и возможностями их эффективного использования для достижения поставленных перед собой целей.