И тут Филипп Николаевич меня крепко удивил. Он отнёсся к моему предложению достаточно спокойно, не стал корчить из себя оскорблённого и, кроме того, начал рассматривать его всерьёз, конструктивно:
— В данном случае, как ты понимаешь, — его взгляд был неожиданно спокоен, — я не могу сказать что-либо определённое, так как я принадлежу, как ты правильно отметил, к дворянской фамилии… Но! — Тут он вскочил со стула и принялся нервно мерить шагами мою комнату, — наследником я не являюсь…
— Сядь уже, — я сказал это мягко, чтобы немного успокоить разволновавшегося артефактора.
Тот посмотрел на меня, словно первый раз увидел, но таки сел на место и продолжил:
— Но меня в семье всерьёз не рассматривают и очень скептически оценивают как мои деловые качества, так и мои общие перспективы.
— Однако, — я не сдержал своего удивления, так как и не ожидал, что там всё так запущено.
— И я не говорю, что меня там не любят, — пояснил он, — совсем даже наоборот. Родители всячески старались оградить меня от всего на свете, и, скорее всего то, что я плохо вписываюсь в коллектив и не умею подать себя, это как раз и есть одно из следствий этой любви.
— Любопытно, что ты сам пришёл к этим выводам, — прокомментировал я, про себя отмечая, что далеко не каждый подросток настолько разумно и адекватно оценивает, в первую очередь, свои собственные недостатки. И, хоть он и говорит о причинах, которые повлекли возникновение этих самых недостатков, но вовсе не пытается переложить вину на родителей, отмечая, что они может быть и сделали что-то не то, но не по злому умыслу.
— Я долго размышлял над этим, — тусклым голосом ответил Филя, — и пришёл к выводу, что по настоящему самореализоваться я смогу только в том случае, если родительская любовь и забота перестанут меня закрывать от окружающего мира, — тут он поднял глаза на меня, — ты знаешь, иногда я ощущаю себя какой-то хрупкой вещицей, которую заворачивают в мягкую тряпочку и убирают в надёжное место, чтобы, не дай Бог, не повредилась…
— Даже не знаю, что тебе по этому поводу и сказать-то, — прокряхтел я, доливая себе остывшего чаю.
— А и не надо ничего говорить, — Филя нашёл в себе силы улыбнуться, — я тебе всё это рассказал, чтобы ты понял, что мне твоё предложение очень даже подходит… Да, я предпочитаю роль пусть и креативного, но, всё-таки исполнителя. А если я чей-то вассал, то обо всех проблемах голова будет болеть у моего сюзерена, а я, со своей стороны, постараюсь максимально чётко и скрупулёзно работать над достижением поставленных целей. А с другой стороны я таким образом избегаю гиперопеки со стороны родителей.
— Замечательно! — всё сказанное Филей меня, следует признать, очень порадовало.
— И я вижу, что если буду держаться тебя, то смогу найти какой-то свой путь, а не лежать в семейном комоде завёрнутой в замшу безделушкой, — Филя, как мне показалось, произнёс эти слова даже с некоторым воодушевлением, — но окончательный ответ я смогу дать только после того, как утрясу все вопросы внутри семьи…
— Понятное дело, — тут действительно было всё ясно, — то есть тебе надо выяснить, позволят ли тебе покинуть род, сохраняя за тобой право оставаться дворянином, пусть даже не титулованным и безземельным, так?
— Да. Именно так. — вздохнул Филя, — надеюсь родители меня поймут и не будут мне препятствовать…
На этом содержательная часть нашего разговора закончилась, и мы расползлись по своим кроватям. От того, как пройдёт у меня завтрашний день, тоже зависит не мало…
1 Зал для занятий боевыми искусствами (кит.)
Глава 16
Визит к дядьке у меня был запланирован на вечер. Но до вечера ещё следовало дожить… С утра-то у меня ежедневная утренняя тренировка, потом завтрак, учёба… В общем, рутина, повторяющаяся изо дня в день. Но пренебрегать всем этим не стоило.
Как только я продрал глаза, так сразу ожил и мой внутренний даос. Это меня немного насторожило, так как с самого утра он проявлял активность отнюдь не каждый день. Происходило это, как правило, в тех случаях, когда он приходил к выводу, что настало время опять усложнить мои тренировки и добавить в них новые элементы. И, как правило, для меня эти изменения влекли за собой повышенное потоотделение, боль в растянутых сухожилиях, ну и всё такое. То есть нагрузка на меня скачкообразно возрастала.
— Доброе утро, о мой нерадивый ученик, — ну вот, так всегда, то я нерадивый, то я бестолковый, то просто неуклюжий… Этот китаец умел подбирать для меня обидные эпитеты. И очень редко повторялся.