Я сжал зубы. Он был прав, и это бесило. Но признать это сейчас значило проиграть.
— Если бы я сказал тебе, ты бы запретил мне идти.
— Потому что это было бы разумно!
— Потому что ты считаешь, что я слаб!
Тишина.
Раган замер, его лицо стало каменным. Даже огонь в камине будто притих.
— Я никогда не считал тебя слабым, — наконец сказал он тихо. — Глупым — да. Упрямым — безусловно. Но не слабым.
Я не ожидал такого ответа.
— Тогда почему ты всегда…
— Потому что ты мой сын! — он ударил кулаком по каминной полке, и дерево треснуло. — И если ты погибнешь из-за какого-то долга чести, это будет моя вина. Потому что я не смог тебя защитить.
Я открыл рот, но слова застряли в горле.
— Он прав в одном, — внезапно сказала Найла, отталкиваясь от стены. Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Даже героям нужны союзники. Ты не один, Лейран.
Я перевел взгляд на нее, затем на Кайла, который смотрел в пол, на Шейна, чье лицо оставалось непроницаемым.
— Приму к сведению, — наконец кивнул я.
Спор угас, как пламя в камине, когда дрова прогорают.
Но в голове крутились другие мысли.
Агента Холодной Звезды уровня Сдвига Тверди мы доставить живым не смогли. Его сердце не выдержало моей атаки, разорвалось по дороге в особняк. Ольферу удалось схватить одного из боевиков, но тот оказался пустым местом — рядовым наемником, не знающим ничего о структуре сети.
Бесполезная добыча.
— Они столько сил приложили к этой операции, — произнесла вдруг Найла после долгого всеобщего молчания. — Твоя технология для них ценнее Сдвига Тверди.
— Или это месть за Рокового Волка, — добавил Шейн.
Я посмотрел на отца.
— Удалось выбить у него что-то?
Раган нахмурился.
— Он оказался крепким орешком. Заговорил только полдня назад.
— И?
Пауза. Тяжелая, как свинец.
— Не все так просто, — наконец сказал он.
Отец медленно разжал кулаки, и я почувствовал, как воздух в гостиной сгустился от невысказанного напряжения. Огонь в камине трещал, будто насмехаясь над нашим молчанием.
— Холодная Звезда всегда опережала нас в шпионаже, — наконец произнёс он, и его голос звучал так, словно он выдавливал слова сквозь зубы. — Но даже я не ожидал, что разрыв настолько велик.
Я нахмурился.
Давным-давно, когда оба королевства были ещё молодыми государствами, их судьбы определила сама география.
Яркая Звезда родилась на бескрайних равнинах и в горных долинах, где открытые пространства делали войну делом силы и прямого противостояния. В столкновениях с волнами тварей Топей только сплочённый строй воинов, сокрушающий врага мощными ударами, только лавина Потока, выжигающая всё на своём пути, были действенны. Тактика здесь была проста: встречать угрозу лицом к лицу и давить числом и мощью.
Армии Яркой Звезды формировались вокруг дисциплины и грубой силы. Их магия Потока развивалась в сторону усиления тела, разрушительных атак, прорывов обороны — всё, что работало в открытом бою. Даже их города строились с расчётом на осаду: высокие стены, широкие улицы для манёвра войск, крепости на возвышенностях.
Холодная Звезда же выросла среди бесконечных лесов, топких болот и извилистых холмов. Здесь нельзя было собрать армию для лобовой атаки — местность дробила любые крупные отряды, превращая их в лёгкую добычу для засад. Их война была войной теней: ударить и исчезнуть, измотать врага, заставить его ошибаться.
И их техники развивались иначе. Зачем тратить силы на прорыв брони, если можно обмануть противника, заставить его бить по пустому месту? Их лучшие воины учились не сокрушать, а перехитрить. Маскировка, иллюзии, мимикрия под чужие стили — всё, что позволяло раствориться среди врагов и нанести удар в спину.
Со временем оба королевства расширялись, перенимали друг у друга технологии, но изначальные принципы въелись в их культуру намертво.
Яркая Звезда осталась царством прямолинейной силы. Наш шпионаж всегда был слабее — зачем внедрять агентов, если можно просто сокрушить врага в честном бою?
Холодная Звезда же больше полагалась на разведку, шпионаж, диверсии и прочее подобное.
Именно поэтому в том, что мы проигрывали войну разведок и контрразведок не было ничего удивительного или неожиданного.
Но отец, судя по всему, имел в виду что-то совершенно иное.
— Что именно он сказал? — спросил я.
Раган провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.