— Там, где мы с трудом внедряем одного агента уровня Сдвига Тверди, они отправляют десятки.
Я усмехнулся.
— Значит, тот тип, что гнался за мной вчера, был лишь одним из многих?
— Да. И далеко не факт, что сильнейшим.
В голове тут же выстроилась цепочка выводов. Если Холодная Звезда могла позволить себе терять таких агентов, значит, их резервы куда глубже, чем мы предполагали.
— Как они это делают? — спросил Ольфер. — Сокрытие особых примет своих техник Потока — это одно, но внедриться в клан Регул?
Раган взглянул на него, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.
— У них есть особая техника. Она позволяет не только скрывать свои способности, но и имитировать чужие.
Я присвистнул. Агент Холодной Звезды притворяется бойцом клана Регул, копирует его стиль, манеру боя — и никто не замечает подмены, пока не станет слишком поздно.
Звучало… угрожающе.
— Заметить подделку можно только при экстремальной нагрузке на Поток, — продолжал Раган.
— Удобно, — пробормотал я. — Значит, любой из нас может оказаться шпионом.
Найла хмыкнула.
— Кроме тебя. У тебя-то своего Потока нет.
Я не ответил. Мысль о том, что враг мог проникнуть даже в главную ветвь клана, заставила меня максимально напрячься.
— Роковой Волк назвал имена? — спросил я.
Раган нахмурился.
— Еще не все. Большинство — мелкие сошки. Но одно имя… — Он замолчал, будто проверяя, стоит ли продолжать. — Гильвиан.
Тишина в гостиной стала такой густой, что её можно было резать ножом.
Гильвиан иль Регул.
Имя прозвучало как удар молота по наковальне. Великий старейшина, один из столпов клана, чье слово весило больше, чем мечи десятка мастеров Сдвига Тверди. И, если верить Роковому Волку, предатель.
Я перевел взгляд на отца. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то же, что и у меня: холодный расчет и понимание масштаба катастрофы.
— Гильвиан, — повторил отец. — Если это правда…
Он не договорил. Не нужно было.
Я мысленно пробежался по всему, что знал о старейшине. Человек, десятилетиями сидевший в Совете, голосовавший против поддержки короны, против интеграции с регулярной армией, против любых проектов, которые могли вывести Регулов за пределы их традиционных границ.
Консерватор до мозга костей, ненавистник всего нового. Гильвиан всегда выступал против любых изменений в клане, но особенно яростно — против технологий, связанных с проводниками. Настолько яростно, что о его существовании я узнал от Курта, однажды буквально нажаловавшегося мне в разговоре на Гильвиана.
Он был одним из тех, кто требовал запретить мои эксперименты с проводниками еще на ранних этапах. А теперь, когда Курт дал зеленый свет проекту, Гильвиан стал еще активнее саботировать любые попытки расширить исследования.
И если он действительно работал на Холодную Звезду…
— Это объясняет многое, — пробормотал я.
— Объясняет, но не доказывает, — резко сказал отец. — Обвинение в предательстве против Великого старейшины — это не шутки. Нам нужны железные доказательства.
— Роковой Волк их не дал?
— Никакой конкретики, — покачал головой отец.
Я сжал кулаки. Даже если это правда, даже если Гильвиан — шпион, что мы можем сделать?
Пойти к Совету и заявить, что один из их лидеров предатель? Без доказательств? Нас просто высмеют. А если попытаемся действовать втихую…
— Он не один, — сказал я вслух. — Если Гильвиан действительно их агент, у него есть связи, сторонники. Те, кто даже не подозревает, кому служит.
Раган кивнул.
— Именно.
Тишина повисла в комнате. Даже Найла, обычно такая резкая, молчала, обдумывая услышанное.
— Тогда что предлагаешь? — наконец спросил Ольфер.
Я посмотрел на него, потом на отца, на Шейна, на Найлу.
— Мы не можем ударить в лоб. Не можем просто так пойти против Совета. Но… мы можем стравить наших врагов друг с другом.
###
Зал Заседаний центра стажировки был огромным, но сегодня казался почти что тесным — настолько давило присутствие тех, кто решал судьбу кадетов. Высокие потолки с резными балками, украшенными гербами главной ветви и побочных семей, навевали тревогу, а холодный свет голубоватых ламп в люстрах отбрасывал резкие тени, делая лица еще суровее.
Я сидел в стороне, у колонны — так, чтобы видеть всех, но не быть в центре внимания. Мои пальцы нервно постукивали по подлокотнику, а глаза внимательно осматривали главных действующих лиц сегодняшнего заседания.
Старший наставник Гэррик занимал место во главе стола. Его массивная фигура с широкими плечами и грубым, изборожденным шрамами лицом были как всегда непоколебимы. Он сидел, скрестив руки, и его каменное выражение ясно говорило: «Этот разговор — пустая трата времени.»