Я сидел у окна, наблюдая, как за стеклом мелькали бескрайние поля, уже тронутые осенней желтизной. В вагоне царила оживленная суета — кадеты обсуждали тактики, проверяли снаряжение, обменивались едва скрываемыми угрозами.
Мои ребята, собравшись в углу, шептались о предстоящих соревнованиях.
Их предстояло три. «Царь горы», захват флагов и партизанская война. Участвовало двадцать отрядов. Восемнадцать были набраны из фракций центра стажировки, вроде моей, еще две состояли из кадетов-одиночек, по незнанию, глупости или, наоборот, собственному желанию, не присоединившихся ни к одному из лидеров, но обязанных принимать участие в военных играх.
Чтобы завоевать первое место на военных играх, а значит и уважение других кадетов и наставников, нам было необходимо одержать уверенную победу, то есть заметно оторваться от второго места. Вот только, не считая еще один отряд, мой был единственным, командовал которым второгодка, да и состав, даже после четырех месяцев пропаганды и вербовки, оставлял желать много лучшего. Так что первое соревнование — «Царь Горы», выиграть шансов не было практически никаких.
Но вот на следующих соревнованиях: захвате флагов и партизанской войне, можно было попробовать отыграться. Правда, это не означало, что я был готов на «Царе Горы» просто лечь и поднять лапки кверху.
Четыре прошедших месяца прошли в систематических тренировках не только для меня самого, но и для всего будущего отряда. В размышлениях о разнообразных тактиках я не заметил, как заснул. А когда проснулся, поезд уже тормозил.
В проходе зазвучали команды наставников. Мы прибыли.
Из-за того что обычно в военных играх участвовали только кадеты третьего года, разместить двадцать отрядов в отдельные общежития оказалось невозможно.
Мой отряд разместили в одном здании с отрядом Ирбана — одного из кадетов-королей. Я знал, что так и будет, так как заранее договорился об этом с Куртом, а он договорился с великим старейшиной Йоранианом, которому Ирбан приходился правнуком.
Разумеется, не стоило ожидать того, что Ирбан добровольно отдаст мне победу. Хотя бы потому, что Йораниан наверняка тоже заинтересован в проводниках Потока, до сих пор имевшихся либо у подопытных в институте клана, либо у меня с Себианом. О том, что проводники были еще и у Даргана с Кайлом я, разумеется, никому не говорил.
Тем не менее, обитая рядом с Ирбаном можно было хотя бы не беспокоиться о предательстве другого и спокойно обсуждать и планировать возможное сотрудничество.
Размещение прошло спокойно, мне, как лидеру, досталась отдельная комната. Однако провести вечер и лечь спать в тишине мне не дали. Когда я уже собирался переодеваться ко сну, в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул я.
Дверь скрипнула, пропуская Ирбана внутрь. Он вошел с той же невозмутимой уверенностью, с какой держался на публике — плечи расправлены, взгляд холодный, но без высокомерия.
Я откинулся в кресле, позволив двери захлопнуться за ним, и жестом указал на стул напротив. Стол между нами был завален картами местности, моими заметками по тактике и парой вольфрамовых гирек, которые я тестировал перед сном.
— Зачем пришел? — спросил я, наблюдая, как он окидывает взглядом беспорядок.
Ирбан уселся, положил локти на стол и сцепил пальцы. Его перчатки, красивые, матово-черные, выглядели слишком чистыми для кадета, который только что провел день в поезде.
С некоторым недовольством, но в то же время с гордостью, я взглянул на комод, где покоились кожаные перчатки с восьмью, в общем счете, пальцами, когда-то подаренные мне Нимпусом.
Латанные-перелатанные, с сотнями следов от нитей и несмываемыми пятнами от реактивов и ядов, по сравнению с перчатками Ирбана они выглядели по-бомжатски, но при этом были свидетелями моей усердной работы за эти уже почти полтора года, так что менять я их не собирался до тех пор, пока они не превратятся в пыль.
— Карана приходила ко мне в купе, — сказал он без предисловий. — Говорила о «выгодных возможностях» для тех, кто «умеет слушать».
Я приподнял бровь.
— Прямо так и сказала?
— Не совсем. — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Она намекала. Спрашивала, не кажется ли мне, что военные игры — это слишком предсказуемо. Что настоящие победители думают на шаг вперед.
Я перекатил гирьку между пальцами, ощущая ее холод.
— И что ты ответил?
— Что предпочитаю побеждать честно. — Он пожал плечами. — Она ушла, но… слишком быстро. Как будто уже получила то, что хотела.