Я откинул гирьку на стол. Она глухо стукнула о дерево.
— То есть ты думаешь, она проверяла, можно ли тебя завербовать?
— Или пыталась убедиться, что я не помешаю ее планам. — Он наклонился вперед. — Лейр, я не знаю, что она задумала, но это не просто жульничество. Она говорила о «настоящих победителях» так, будто у нее уже есть козырь.
Я закрыл глаза на секунду, перебирая варианты. Карана была одной из главных претендентов на победу, по очевидным причинам. По ощущениям ей не нужны были никакие тайные схемы, достаточно было потренироваться поусерднее.
Но мало ли, в чем состоял план, который она так и не предложила Ирбану. Далеко не факт, что его смысл был в победе на военных играх.
— Хорошо, — сказал я, открывая глаза. — Будем начеку, посмотрим, что она задумала.
Ирбан кивнул, но его пальцы слегка постукивали по столу.
— Ты не спрашиваешь, почему я пришел именно к тебе?
Я усмехнулся.
— Потому что я единственный в твоем окружении, кто не станет сливать информацию твоему прадедушке, и единственный из других лидеров, кто не станет сливать информацию кому-то еще?
— Потому что ты единственный, кто разберется в этом быстрее меня, — поправил он. — И если Карана играет грязно, мне выгоднее, чтобы ты был в курсе.
Я рассмеялся.
— Какая трогательная вера в мои способности.
— Не верь, — он ухмыльнулся в ответ. — Просто я знаю, что после моих слов ты будешь копать в любом случае. Лучше уж скоординироваться.
Мы замолчали. За окном гудел ветер, шурша листьями в темноте.
— Еще я подумываю рассказать о нашем разговоре кому-нибудь из доверенных наставников, — наконец выдал Ирбан.
Я поднял руку.
— Не торопись. Если мы начнем давить на судей, можем ее спугнуть. Лучше пока наблюдать.
Он замер, потом медленно кивнул.
— Договорились. Но если она сделает ход — мы действуем.
— Естественно, — я ухмыльнулся. — Только давай без благородства. Если она играет грязно, мы бьем ниже пояса.
Ирбан рассмеялся.
— Я и не сомневался, что ты так скажешь.
Мы потратили еще час, обсуждая тактики для каждого этапа игр. Ирбан предлагал классические схемы — удержание высот, фланговые удары.
Я настаивал на использовании нитей Ананси для дистанционного контроля зон, но не раскрывал всех возможностей. Он, в свою очередь, упомянул, что его отряд тренировался против «паутинных» ловушек, но не сказал, насколько успешно.
К полуночи мы закончили. Ирбан встал, поправил перчатки.
— До завтра, Лейр.
— Ага. Спокойной ночи.
Он ушел, оставив за собой легкий запах кожи и металла. Я остался сидеть, глядя на карту.
Карана что-то затевала. Ирбан что-то не договаривал.
А мне предстояло выиграть игры, настоящих правил которых как будто бы даже не знал.
Как всегда, впрочем.
###
Четыре десятка кадетов моего отряда стояли плотным строем, вместе с остальными отрядами расставленные по периметру высокого холма. Солнце палило в спину, нагревая тренировочные, не пропускающие Поток и не рассчитанные на реальный бой доспехи, а под ногами хрустела сухая трава, смешанная с мелким щебнем.
Мои бойцы — смесь из шести первогодок, дрожащих от волнения, двадцати более опытных второгодок, уже прошедших через одни учения против тварей Топей, и полутора десятков третьегодок, в глазах которых были лишь решимость и воля к победе.
Напряжение висело в воздухе густым маревом. Кадеты переминались с ноги на ногу, сжимали затупленные мечи, бросали взгляды на соседние отряды, оценивая угрозу.
Я чувствовал, как по спине пробегает холодок — не от страха, а от предвкушения. Всё, что мы репетировали последние недели, сейчас должно было сработать… или развалиться к черту.
Правила были просты: чем выше заберешься и чем меньше людей потеряешь, тем больше очков получишь. Бои разрешались, но убийства и калечащие удары карались мгновенной дисквалификацией.
Если кадет терял возможность использовать Поток — будь то от боли, травмы или истощения — он считался «мертвым» и выбывал. Никаких подлых трюков, только чистая тактика и сила.
Громкий голос наставника разнесся по склону:
«Пять минут до старта!»
Я повернулся к своему отряду, встречая десятки пар глаз — испуганных, решительных, сомневающихся.
— Слушайте внимательно, — мой голос прозвучал резко, но без истерики. — Мы не будем лезть в пекло, не станем бросаться на всех подряд. Но если нас атакуют — ответим так, что у них кости будут ныть до самых учений!
Несколько кадетов хмыкнули, другие переглянулись.