Его инженерный ум явно оценил геометрию нашей обороны. Я кивнул, мысленно отмечая, что периметр выстроен идеально — ни одной бреши, через которую можно было бы прорваться.
— Теперь посмотрим, кто осмелится подойти первым, — пробормотал я, поймав себя на мысли, что в очередной раз вспоминаю о паутине.
А я был пауком, ждущим в засаде. Только вместо мух сегодня будут кадеты, жаждущие моих флагов.
Ну что ж, посмотрим, кто кого перехитрит.
Спустя где-то полчаса к насыпи один за другим подтягивались отряды. Первым появился мой «хороший знакомый» — Жейн. Его отряд был одним из тех двух, что атаковали нас в самом начале «Царя Горы».
Его кадеты шли плотным строем, сжимая в руках флаги, словно опасались, что их вырвут в любой момент. Их взгляды скользили по кольцу защитных «домиков», и я видел, как скулы Жейна напряглись — он явно оценивал, можно ли прорваться.
— Ну что, Паук, решил отсидеться за щитами? — крикнул он, но в голосе было больше раздражения, чем уверенности.
Я не стал отвечать, лишь осмотрел его отряд с даруемым мне положением высокомерием.
Следом подошло еще несколько отрядов. Они выстроились в боевой порядок, но не атаковали.
— Подходить можно, но трогать нас нельзя, — встечал я каждого сказал я, — атаковать тех, кто в домиках, запрещено. И у нас тут перемирие, если что. Друг друга тоже не трогаем. Это не правило, но так будет лучше всем.
— И что, мы должны просто стоять и смотреть? — рявкнул один из его кадетов.
— Либо уходите и ищите флаги в другом месте, — парировал я. — Либо оставайтесь, но не трогайте никого. Дождемся еще народу и начнем самое интересное.
Часть кадетов заколебалась. Два отряда, посоветовавшись, развернулись и ушли. Другие остались — кто-то из любопытства, кто-то, возможно, надеясь на слабину в нашей обороне.
Почти одновременно прибыли Ирбан и Карана.
Ирбан шёл неспешно, с привычной ухмылкой, и его кадеты держались расслабленно, будто всё это их ничуть не беспокоило.
— О, а вот и главное представление начинается, — бросил он, оглядывая нашу «крепость».
Карана же молчала. Её отряд стоял чуть поодаль, и она лишь скользнула взглядом по мне, словно взвешивая варианты. Но не ушла.
Я почувствовал лёгкое напряжение в пальцах, сжимающих нити Ана. Ирбан мог играть в свои игры, но Карана… с ней всё было не так просто.
— Ну что, — сказал я, — решайтесь. Остаётесь или идёте дальше?
Ирбан рассмеялся.
— Конечно остаёмся. Интересно же, чем это закончится.
Карана так и не проронила ни слова. Но и не ушла.
Час пролетел незаметно, пока отряды стягивались к нашей импровизированной крепости. Я пересчитал их — шесть групп, включая Ирбана и Карану, стоявших особняком.
Их кадеты перешептывались, бросая на мои укрепления оценивающие взгляды. Пора было начинать спектакль.
Я поднялся выше на нитях Ана, чувствуя, как тонкие волокна вибрируют от напряжения. «Пора удивить этих гордецов», — подумал я, ощущая вес оставшихся флагов в руке.
— Послушайте все! — мой голос прокатился по полю, заставляя замолчать даже самых болтливых. — У меня предложение, от которого глупо отказываться.
Я медленно обвел взглядом собравшихся, отмечая, как Ирбан приподнял бровь, а Карана скрестила руки.
— Оставьте в периметре моих домиков свои флаги и они будут в безопасности до самого конца соревнований. — для эффекта я сделал паузу. — Пока вы ищете новые или деретесь на стороне, никто не тронет ваши трофеи.
Кадеты из отряда Жейна заерзали, переглядываясь. Один даже дернулся вперед, но его остановил товарищ.
— Это что, торговая площадка? — крикнул кто-то из толпы.
— Нет, — я усмехнулся. — Это страховка. Вы либо платите за безопасность, либо рискуете всем.
Ирбан фыркнул, а Карана наконец разжала руки — ее пальцы медленно сомкнулись вокруг рукояти кинжала. Интересно, она уже придумала, как обойти мои условия?
— Двадцать флагов за защиту, — добавил я, — и можете спать спокойно.
Тишина повисла на секунду, а затем взорвалась ропотом. Они считали, обсуждали, взвешивали.
Я видел, как в глазах некоторых мелькало понимание: это не просто сделка — это проверка. Кто готов играть по новым правилам?
— И как ты гарантируешь, что не обманешь? — крикнул кадет из отряда Жейна.
Я ухмыльнулся.
— Потому что если я нарушу слово, завтра никто не станет мне доверять. А после военных игр нам еще в центр возвращаться.
— Это не по-нашему! — рявкнул другой кадет, сжимая кулаки. — Регулы бьются лицом к лицу, а не прячутся за домиками и не торгуются, как жалкие купцы!