Интересно, этот крикун вообще понимал, что его «честь» сейчас выглядела как отчаянный вопль проигравшего?
— Если бы вас окружили десятью против одного, — я нарочно говорил медленно, подчеркивая каждое слово, — вы бы тоже завывали о традициях? Или искали выход, как настоящий воин?
Толпа зашевелилась. Кто-то пробормотал что-то невнятное, но большинство просто переглядывались. Один из кадетов Караны даже усмехнулся, но тут же спрятал ухмылку, когда его командир бросила на него грозный взгляд.
— Ты издеваешься! — закричал другой, высокий и жилистый, с шрамом через бровь. — Мы не трусы, чтобы прятаться за чужими спинами!
Я вздохнул. Как же предсказуемо.
— Прятаться? Я предлагаю вам выбор. Хотите драться — дерзайте. Но если вы готовы платить за безопасность, то почему бы и нет? В конце концов, война — это не только кулаки, но и голова.
Тишина снова накрыла поле, но теперь в ней читалось не возмущение, а нерешительность. Даже самые яростные крикуны задумались.
Ну что, господа «храбрецы»? Готовы ли вы на самом деле сражаться против численного превосходства? Или ваша честь — это просто красивые слова?
Ирбан рассмеялся первым, широко и беззастенчиво, будто я только что рассказал самую удачную шутку за последний месяц.
— Гениально! — воскликнул он, разводя руками так, что его плащ развевался, как крылья. — Я бы на твоем месте даже не рискнул провернуть такое.
Он повернулся к одному из своих кадетов — коренастому парню с перевязанным предплечьем — и кивнул в мою сторону. Тот, не колеблясь, шагнул вперед, держа в руках плотно перевязанную пачку алых флагов. Я насчитал около сотни — неплохой запас.
Мои ребята спокойно позволили ему пройти в центр окружения домиков. Он прошел мимо них, бросая настороженные взгляды на нити Ана, которыми я заполонил пространство.
Кадет остановился прямо подо мной, поднял было взгляд, но затем вместо слов просто протянул флаги. Нитями я взял двадцать из них — ровно ту комиссию, которую предложил.
— Как обещал, — пробормотал он и быстро спрятал остаток флагов в рюкзак, повторив меня.
Ирбан наблюдал за этим с тем же довольным выражением, будто только что выиграл пари.
— Ну что, Паук, — крикнул он, — теперь ждем, кто еще клюнет на твою удочку?
Я усмехнулся. Первая рыба уже в сетях. Остальные либо последуют его примеру, либо попытаются сломать правила. И тогда — ну, тогда мы посмотрим, на что способны мои нити в настоящей схватке.
И это сработало. Жейн шагнул вперед следующим.
— Просрешь мои флаги, Лейран — мы с тобой окончательно станем врагами.
Его тон был грубоват, но в нем не было злобы — лишь суровая деловитость.
Следом решилась поучаствовать Лисса.
— Если это ловушка, я лично найду способ тебя придушить, — прошипела она, но в ее глазах читалось скорее любопытство, чем угроза.
Я усмехнулся.
— Обещаю, тебе понравится, что будет дальше.
Двое незнакомых мне по именам кадетов-лидеров доверили мне свое «богатство» следующими. И только Карана осталась стоять в стороне.
Ее губы сжались в тонкую полоску.
— Я не буду использовать столь жалкие трюки, — бросила она. — Если вы все решили хитрить — ваше дело. Но мои флаги мы удержим сами.
Я усмехнулся про себя. Гордость — отличная черта, пока она не становится глупостью.
— Как знаешь, — сказал я вслух, но уже знал, что скажу дальше. Как только последний флаг скрылся за импровизированными стенами, я поднял руку. — Перемирие окончено. — Тишина. После которой я добавил: — Кстати. У Караны всё ещё есть флаги. Много флагов.
Этого хватило.
Пять отрядов развернулись в её сторону синхронно, как по команде. Её кадеты даже не успели среагировать — их окружили за секунду.
Бой был коротким и жестоким. Численный перевес превратил схватку в избиение. Один за другим её подчинённые падали, «убитые» в рамках правил.
Я стоял и смотрел, как её лицо искажается от ярости.
Ну что, Карана? Теперь ты поняла, почему я предложил перемирие?
Но вслух я ничего не сказал. Ей и так было достаточно понятно.
Карана замерла на мгновение, её пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Я видел, как её взгляд метнулся от поверженных кадетов ко мне, и в её глазах вспыхнуло холодное, неконтролируемое бешенство.
— Ты… — её голос прозвучал тихо, но с такой ненавистью, что я инстинктивно напрягся, чуя опасность.
Дальше она не стала тратить время на слова. Её тело резко рванулось вперёд, ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что песок взметнулся в воздух. Она прыгнула — не в обход, а прямо через стену «домиков».
Я не ждал, что она пойдёт на такой отчаянный шаг, но рефлексы сработали быстрее мыслей. Нити Ана уже вились вокруг меня, готовые к удару.