Я не собирался драться всерьёз — достаточно было сбить её с траектории, отбросить обратно в толпу, где её могли бы остановить другие.
«Идиотка, зачем лезть в одиночку?» — мелькнуло у меня в голове, даже с оттенком досады.
Я выбрал самый простой вариант — удар нитями в корпус, чтобы сбить её в полёте. Но Карана была не из тех, кого можно было так просто остановить.
Она не просто злилась — она пылала. Ее пальцы сжались в кулаки так, что суставы побелели, а в глазах вспыхнуло что-то дикое, нечеловеческое.
Я уже собирался дать команду Ану отправить ее обратно в полет, как вдруг из ее груди вырвался золотистый вихрь.
Сначала я подумал, что это просто вспышка Потока — может, какая-то техника усиления. Но форма за мгновение обрела очертания: гибкое, мускулистое тело, пятнистая шкура, горящие желтым глаза. Леопард. Проводник.
«Черт возьми…» — успел подумать я, прежде чем зверь, оттолкнувшись от груди своей хозяйки, рванул вперед.
Нити взметнулись в воздух, сплетаясь в сеть. Но леопард не был похож на неуклюжих кадетов. Он изогнулся в прыжке, избегая первых петель, и когти блеснули в свете солнца.
Я рванулся назад, но не успел. Острая боль пронзила грудь — когти рассекли кожу и мясо, оставив три горящие полосы. Кровь тут же пропитала ткань рубахи, но я даже не застонал. Вместо этого нити Ананси резко дернулись, затягивая леопарда в ловушку.
«Так, значит, не только у Себиана есть игрушка…» — пронеслось в голове.
Карана, оттолкнутая своим проводником, тем временем падала в ров, окружающий насыпь нашего импровизированного форта. В полете ее губы растянулись в оскале. «Думал, только ты умеешь играть грязно?»
Я не ответил. Вместо этого оценил дистанцию: леопард уже вырывался из паутины, а нити Ана дрожали под его напором. Если он сорвется — мне придется худо.
Я сжал зубы, чувствуя, как горячая кровь сочится из рваных ран на плече — этот проклятый зверь успел нанести серьезную травму. Но сейчас было не до боли.
Тонкие, почти невидимые нити устремились вслед за Караной, обвивая её запястье. Я резко дернул — хруст костей прозвучал глухо, но отчётливо. Карана вскрикнула, её лицо исказилось от боли, а леопард дёрнулся в воздухе, словно его тоже ударили.
— Сломанная рука — автоматическая дисквалификация, — напомнил я, стараясь звучать спокойно и собранно. — Правила есть правила.
— Ты… мразь… — прошипела она, выплёвывая кровь.
— А ты — плохой стратег, — парировал я, ослабляя хватку после того, как убедился, что она больше не будет сопротивляться.
— Лейран иф Регул, — раздался тем временем голос бесстрастно наблюдавшего за всем происходящим наставника. — По правилам твои травмы тоже означают автоматический выход из игры.
Его голос прозвучал громко, разносясь по полю. Я видел, как кадеты замерли, ожидая моего ответа. Даже Карана слегка приподняла бровь.
Я разжал пальцы, сжимавшие рану, и выпрямился, игнорируя пронзающий спазм.
— Я ещё держусь, сэр, — мой голос звучал хрипло, но твёрдо. — Поток использует мой проводник, а не я, так что травма никак не мешает мне.
Наставник нахмурился. Его взгляд скользнул по другим наблюдателям — те перешёптывались, явно обсуждая прецедент.
Правила не учитывали подобных ситуаций. Обычный кадет с такими ранами уже лишился бы восьмидесяти процентов контроля над энергией, но я не был обычным.
— Ты используешь проводника как костыль, — процедил наставник. В его голосе сквозило неодобрение.
— Костыль? — я усмехнулся, хотя даже этот жест отозвался болью. — Нет, сэр. Это не костыль. Это часть меня и моей, также как Львиный Арсенал — часть силы любого из присутствующих кадетов.
Мои слова заставили его нахмуриться. Он явно не ожидал, что я обращу это в свою пользу.
Он колебался ещё мгновение, затем махнул рукой.
— Продолжайте. Но если потеряешь сознание — игра для тебя окончена.
Я кивнул, чувствуя, как Ан уже оказывает подобие первой помощи: нити сжимали края ран, замедляя кровотечение, другие оплетали рёбра, создавая временный корсет.
Это было против правил? Возможно. Но правила писались для тех, кто играет честно. А я играл на выживание.
Карана щёлкнула языком.
— Значит, ты всё ещё в игре. Жаль.
— О, не переживай, ты ведь можешь остаться и посмотреть на мою игру.
Она не ответила.
Пока её уводили, я окинул взглядом поле. Пять отрядов кадетов замерли в ожидании — их глаза бегали от меня к флагам Караны, валявшимся у ног ее «убитых» подчиненных.