Триста шагов… двести… сто… Я отсчитывал про себя, наблюдая, как передовые бойцы противника несутся прямо в ловушку.
«Теперь!»
Стрелы полетели из зарослей, словно стая разъярённых ос. Первые три врага рухнули, прежде чем успели понять, откуда удар. Остальные замерли в нерешительности, озираясь.
А тем временем стрелы и пули, усиленные энергией, продолжали лететь безостановочным потоком.
И только после потери двадцати с лишним бойцов генерал скомандовал разделить батальон на две части. Одна продолжила преследовать свистящих, улюлюкающих и выкрикивающих оскорбления «бегунов», вторая поспешила через кустарник к стрелкам.
«Отходим!» — скомандовал я, и они тут же рванули бежать сами.
«Тяните их дальше!» — новый приказ.
— Они пытаются окружить! — донесся голос Ургана, одного из моих лучших кадетов.
Я усмехнулся. Окружить? Ну-ну.
С обеих сторон той траектории, по которой группы стрелков и бегунов отступали, из земли начали выскакивать кадеты, еще ночью зарывшиеся в подмерзшую почву. Это должно было быть не слишком комфортно, но отданные им все имевшиеся спальники и поддерживавшая жизнедеятельность энергия Потока не должна была позволить им околеть.
Обе половины батальона, не считая ту небольшую группу, что осталась в лагере, оказались зажаты в тиски, после чего началось планомерное уничтожение.
Впрочем, в полевом лагере было более семисот бойцов, так что даже с разделением сил на их стороне был ощутимый численный перевес. Так что через пару минут, когда обе группы-таки пришли в себя и начали давать активный отпор, я скомандовал отступление.
Возможностей добить их будет еще немало. Когда вдруг:
— ЗА МНОЙ!!! — раздался усиленный Потоком голос Лиссы, — ДОБЬЕМ ИХ!!! ВСЕ ИХ ОЧКИ БУДУТ НАШИМИ!!!
Ой, дура…
Глава 20
Я стиснул зубы. Глупость. Чистейшая глупость.
Отряд Лиссы замер на полшага, но Лисса уже размахивала клинком, указывая вперед, на оставшихся «врагов». И ее подчиненные после секундного замешательства последовали за своим капитаном.
Идиоты.
Я сжал зубы.
«Назад! Это приказ!»
Она даже не обернулась. Ее бойцы рванули за ней, нарушая строй, срывая всю хореографию боя.
Я видел, как «враги» переглянулись. Их командир резко махнул рукой и еще немаленькие остатки батальона развернулись к отряду Лиссы.
Она врезалась в их строй, ее клинок сверкнул. Что же, ладно. Флаг в руки.
«Продолжаем отступать!» — передался по нитям приказ всем отрядам.
Тем временем «враги» окружили отряд Лиссы, методично выдавливая их в центр. Я видел, как один из ее бойцов — коренастый парень с топором — рухнул, сбитый ударом в спину. Лисса отчаянно рубилась, но ее теснили.
— Мы могли бы их спасти…
Ирбан стоял рядом, его пальцы сжимали рукоять меча так, что костяшки побелели.
Я не ответил. Просто наблюдал, как последних бойцов Лиссы «добивали» тренировочными мечами. Она рухнула на колени, все еще что-то крича, но ее голос потонул в гвалте.
— Герои мертвы, — пожал я наконец плечами. — Победители — живы. И победителями будем мы.
Я окинул взглядом остальных капитанов. Зундан хмуро ковырял землю сапогом. Даже Хейкан, вечный спорщик, молчал.
Только Ирбан не отводил глаз. Его взгляд говорил четче слов: «Ты пожертвовал ими просто ради того, чтобы оказаться правым».
Пусть думает так. Лисса выбрала свою судьбу. А у меня был план, который еще работал.
«Следующая атака через десять минут. Готовьтесь.»
###
Гигантские сосны стояли неподвижными стражами, их стволы толщиной в два обхвата уходили вверх, теряясь в густой хвое. Ветви переплетались так плотно, что даже дневной свет едва пробивался сквозь этот естественный частокол.
Лагерь противника расположился прямо под ними — дурацкая идея, если учесть, что они даже не подумали о защите сверху.
Я раздал канаты с крюками, проверяя каждый на прочность. Металлические зубцы блестели тускло, но держали отлично — я лично тестировал их на стенах центра стажировки.
— Забираемся наверх. Будем бить сверху.
Кадеты переглядывались. Залика, обычно такая бойкая, сжала кулаки, её пальцы побелели от напряжения. Она явно боялась высоты.
Это было написано у нее на лице — бледность, чуть расширенные зрачки, губы, плотно сжатые в тонкую полоску. Но она не сказала ни слова. Просто взяла канат, обмотала его вокруг запястья и резко дернула, проверяя узел.
— Если упадёшь, не ори. Испортишь внезапность, — бросил я, но без злости. Скорее, проверка.