Она боялась, что, несмотря на родственные узы, энергии Ловца Снов будет не достаточно, чтобы найти Каэр. Потому собирала частички ее души из воздуха, из белесого окружающего пространства. Однако нить по-прежнему никуда не вела.
Тогда Клио обратилась к своему единственному помощнику в Юдоли Сновидений.
– Ты знаешь сны, которые соткала твоя мама? Сможешь их отыскать?
Сын истинной Туата Де Даннан, запертый в мире снов, должен обладать особой, выходящей за привычные рамки, силой.
Ловец Снов медленно кивнул. Раскинул бледные руки в стороны, словно пытаясь объять весь мир. Призванные им сны, подчиняясь незримому торнадо, закружились вокруг Клио. Прежде она лишь отдаляла и останавливала их – не хотела нарушить чужое личное пространство, нечаянно провалившись в чей-то сон.
Но теперь, замерев в центре «карусели», Клио притягивала к себе сны.
Она вытянула из них энергию Каэр до последней капли. Непрерывная серебряная нить обвивала руку уже до локтя. Клио встряхнула кистью, бросая сплетенную нить Ариадны на землю, словно клубок. Та, повинуясь ее воле, трансформировалась в лебединое перышко, едва заметное на расстеленном под ногами белоснежном ковре. А за ним еще одно – в нескольких шагах от первого. И еще, и еще, и еще…
Дорожка из крошек для Гретель.
Клио бросилась бежать по ней, забыв сказать, чтобы Ловец Снов шел следом. Но, привыкший ей помогать, в указаниях он не нуждался.
Только теперь Клио заметила, как странно передвигается по царству снов их Ловец. Он всегда виднелся на периферии зрения, спокойный и неподвижный. Стоило повернуть голову – он оказывался там, куда падал взгляд.
Казалось, Ловец Снов был осью, вокруг которой вращалась Клио. Будто он не двигался вовсе, а силой воли сдвигал Юдоль Сновидений.
Мир вокруг постепенно менялся. То тут, то там в слепящей белизне Клио замечала черные прожилки. Они уходили в землю или же вырастали из нее. Не тонкие нити и даже не струны, что в кошмаре Эрика резали ей ладонь. Глянцево-эбонитовые жгуты. Будто корни исполинского дерева, которые росли в Неметоне, но прогнившие или щедро облитые смолой.
Ловец Снов резко остановился. Клио боковым зрением ощутила некую неправильность, нехватку чего-то, которую не смогла бы объяснить. Обернувшись, она увидела его – дрожащего словно осиновый лист, вцепившегося в плечи скрюченными как птичьи лапки пальцами.
– Ее здесь слишком много. Ее, Ткача Кошмаров.
По позвоночнику змеей скользнул холод.
– Она здесь? – хрипло спросила Клио.
– Нет, не она сама, но…
«Ее энергия». Понятие, которое Ловцу Снов было незнакомо – и вместе с тем тождественно понятиям «личность», «душа», «человек».
Хватка ледяных пальцев ужаса чуть ослабла.
– Ловец Снов, мы должны идти, – мягко сказала Клио.
Он в панике замотал головой, в огромных глазах плескалось отчаяние.
– Мы должны, – с нажимом повторила она. – Что, если твоя мама там? А мы – единственные, кто может спасти ее от Ткача Кошмаров?
Чутье подсказывало Клио, что Каэр в ловушке. Она не оставила бы свой мир – даже зная ее лишь из легенд, Клио верила в это всем сердцем. Каэр не позволила бы Ткачу Кошмаров высасывать энергию из людей…
Если только она не была пленена.
«Или убита».
Предположить последнее легче – и страшнее – всего, но что-то – ведьминская интуиция или вера – противилось этой жуткой мысли.
– Идем, Ловец Снов. Твоя мама нуждается в нас.
Не разжимая пальцев, он слабо кивнул. Клио бросилась вперед, и мир снова закружился безумной каруселью, унося ее прочь.
Вскоре нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на раскинувшееся вокруг гигантское подобие паутины. В изобилии черного Клио с трудом различила хрупкую фигурку, подвешенную в воздухе и словно распятую щупальцами Ткача Кошмаров.
Они обвивали раскинутые в стороны руки и прижатые друг к другу ноги пленницы, эбонитовыми стрелами уходили куда-то вверх, в вечно безоблачное молочно-белое небо.
Золотые волосы, лазуревые глаза…
– Мама, – всхлипнул Ловец Снов, бросаясь к ней.
Глаза Каэр расширились при виде сына.
– Уходи, – прохрипела она. Обескровленные губы едва шевелились. – Спасайся. Иначе она поймает и тебя.
– Ткач Кошмаров, – кивнула Клио.
Каэр перевела на нее измученный взгляд.
– Да. Так называют ее те, кто попал в ее паутину. Я слышу их голоса. Они плачут, они молят. Они умирают.
– А вы? – осторожно спросила Клио.
– Она не может убить меня, но может причинить мне боль. И с каждой затянутой в кошмары и выпитой душой становится лишь сильнее.
– Выпитой душой? – ахнула Клио. – Зачем ей это? Зачем пить чужие души?
В лазуревых глазах отразилась озадаченность.