Он кивнул.
– Тогда дерзай.
Что-то лице Морриган заставило Дэмьена действовать без лишних вопросов. Полчаса спустя она стояла в зеркальной комнате – куда роскошнее той, что была в их старом особняке. Из зеркал на нее смотрели лорды и представители древней крови, сумевшие пережить кровавую гонку за короной. Морриган не удивилась, когда первой обратившейся к ней стала Ханна Маалон – старейшая из глав Высоких Домов.
– Зачем ты собрала нас?
Оглядев присутствующих – и застывшего в дверях Дэмьена, Морриган отчетливо произнесла:
– Я убила Доминика О'Флаэрти. Я объявляю право узурпации.
Глава 42. Правда среди кошмаров
Дэмьен сидел на берегу. В отражении озера он наблюдал, как удлиняются его волосы, как отрастает и седеет борода, а кожа покрывается морщинами. Шли годы, а он ждал, забыв о собственном предназначении, забыв обо всем.
Он желал лишь увидеть ее.
За спиной раздались легкие, как у кошки, шаги. Мэйв. Столь же прекрасная и не постаревшая ни на миг. Ветер играл с золотыми волосами, в золотистых глазах светилась любовь и нежность.
– Ты вернулась?
Дэмьен бросился к ней, обхватил лицо любимой ладонями, запечатлел на губах долгий, долгожданный поцелуй.
Мэйв молчала, со странной улыбкой глядя на него. А потом ее лицо начало стремительно меняться. Глаза чернели, будто их заполняла тьма, кончик курносого носа опускался вниз, выпрямляясь, губы становились полнее и ярче, покрываясь алой вуалью помады. Сияющие солнечным светом волосы тоже тронула темнота.
И теперь перед ним в платье, сотканном из черной паутины, стояла Морриган.
– Ты не она. Ты не Мэйв.
Морриган потянулась к Дэмьену, коснулась щеки тонкими пальцами, но ее прикосновение лишь усилило его гнев. Разожгло бушующую внутри ярость, застило глаза красной пеленой.
Дэмьен уже не был собой, он стал зверем. Потерявшим всяческую человечность Эйденом из преследующих его кошмаров.
Он хотел лишь оттолкнуть Морриган, но вместо этого разорвал ее в клочья.
Из ниоткуда появилась Клио – прежняя Клио, которой он не знал. Живая. Зрячая. Чудесные глаза цвета морской волны переполнены болью и злобой. Желая отомстить за сестру, она страшным, нечеловеческим криком призвала целую стаю голубей. В своей ярости они больше походили на коршунов. Безжалостно клевали Дэмьена заострившимися, точно клинок в руках умелого кузнеца, клювами. Срывали плоть с костей, оставляя на теле глубокие раны.
Лучше бы Клио оставалась в стороне, позволяя верной птичьей стае довершить начатое. Но жажда мести гнала ее, обычно милосердную и сострадательную, так напоминающую Дэмьену его Мэйв, вперед. Одно неосторожное движение – и зверь в нем снова пробудился. Заорав что-то очень похожее на боевой клич, Дэмьен заострившимися ногтями вырвал ее глаза.
По щекам Клио текли кровавые слезы. Упав на землю, она больше не поднялась. Прирученные ею птицы падали с неба, будто диковинный дождь.
Осознав, что натворил, Дэмьен запрокинул голову и завыл.
А со всех сторон на него надвигалась тьма. Она поглощала деревья, покрывая их плотным слоем черной смолистой слизи. Вырезала небо – кусок за куском.
Восставшая тьма – это не Ямы. Это его Судьба. Судьба, обретая, терять – всех, кто ему дорог. Мать, которая так его и не полюбила. Мэйв, которую до безумия любил он. Клио, которая стала его подругой. Эйдена – товарища по несчастью, старого друга, о существовании которого Дэмьена заставили забыть. Морриган, мысли о которой не желали выходить у него из головы.
Однажды он потеряет всех, кого еще не успел потерять.
Тьма поглотила все. Ничего не осталось.
Дэмьена опутала паутина. Он был скован ею по рукам и ногам, как самой крепкой из цепей. Она стала продолжением его тела. А потому, когда кто-то неведомый, скрытый за пеленой белесого тумана, попытался ее разорвать, Дэмьен заорал как ополоумевший.
Ошалевший от боли, он смотрел на застывшую посреди пустого пространства Мэйв – на прекрасного златовласого призрака, фантома, грезу. Она – словно Фата Моргана, недосягаемый мираж. Рядом с ней замерла Морриган, растерзанная его собственными руками. Из открытых ран черной кислотой струилась полуночная магия, что-то изменившая, извратившая в ней. Морриган держала за руку Клио, по щекам которой из изувеченных глазниц стекали алые дорожки. Алый был и в глазах Эйдена – потерявшего человеческий облик монстра.
Боль казалась невыносимой и приносила с собой обжигающий холод. Но кошмарные образы постепенно меркли, а затем и вовсе растаяли.
Дэмьен обнаружил себя посреди белого ничто. Пространство под ногами усеяла разорванная паутина – словно опавшие листья, окрашенные в черный цвет. А перед ним стояла… Клио. Со зрячими глазами цвета морской волны и непривычно одинокая без своей голубки.