Довольно одинокие, если подумать.
И вот она здесь, в десяти шагах от места, где все случилось. Тела давным-давно убрали, но в воздухе стоял металлический запах пропитавшей землю крови. Или же он – порождение ее собственного разума? Однако Морриган пришла сюда не затем, чтобы горевать о павших. Смысла в этом нет. По правде говоря, она не знала, зачем пришла. Просто должна была увидеть все своими глазами.
На этот, отныне покинутый всеми, островок Ирландии уже опустился вечер – по правилам ритуала очищения Файоннбарры ее кожа не должна была ловить на себе солнечный свет. Полуночный осколок истины жег руку. Морриган сама не помнила, как его достала. Она что, и впрямь собирается искать ответы? А дальше что? Что будет, когда она поймет, кто именно уничтожил лагерь? Пойдет по их следу, будет мстить? Она больше не охотница. Она – ведьма, на которую открыли охоту.
«А еще ты – человек».
– Проклятье, – выругалась Морриган.
Кажется, она действительно собиралась поймать проклятых мразей, напавших на Картрай. Вот только как? Судя по нескольким способам убийства и количеству погибших, напавших было немало. Пара дюжин? Несколько десятков? Все зависело от их силы и природных способностей.
Морриган поднесла осколок к глазам. Там, где оказались бессильны способности следопытов и рассветных чтецов, пригодится полуночная магия истины.
В отражении мира живых проступали нечеткие знаки. Жаль, лишь знаки, а не образы – кусочки разбитых на части видений прошлого. Те, что она наблюдала лишь единожды – когда шла по следу Леона Колдуэлла.
Сила. Кровь. Смерть. Вот о чем говорили ей знаки. Морриган пренебрежительно фыркнула. Подобное могла сказать и она, и для этого ей не нужен осколок истины. Достаточно просто знать, что здесь произошло. Были и другие знаки, но их заслоняла странная тень… Слишком большая, чтобы ею мог оказаться ее давний друг, демоненок, которого она вызволила из капкана мертвого человеческого тела. Слишком… похожая на человеческую.
Ее старая знакомая, та несчастная душа, что пострадала от рук Колдуэлла? Или… Кадия?
Морриган так торопилась вынуть из прицепленной к поясу кожаной сумочки черную свечу, что едва не уронила ее на землю. Легким касанием пальцев и призывом рассветной силы зажгла фитиль. Огонек свечи рассеял вечный мрак мира теней. Чем дольше Морриган вглядывалась в отражение полуночного осколка, тем больше находила человеческих черт в застывшей по ту сторону душе.
Она надеялась увидеть кудряшки рыжих, пусть и потускневших в мире вечной полуночи волос и светло-зеленые глаза, пусть и утратившие озорство и дерзость. Надеялась увидеть стройную, гибкую фигурку девушки, которая так сильно любила отца, что однажды оставила и родной дом, и колдовскую силу. На губах застыло уже готовое сорваться «Прости».
Слово, которому, вероятно, суждено так и остаться невысказанным.
Длинные волосы по плечи, крепкая и атлетичная – особенно для пятидесятилетнего – фигура, мужественное лицо, сейчас искаженное злой, даже разъяренной гримасой. Вот кто застыл по ту сторону Вуали.
– Невероятно, – прошептала Морриган, чувствуя странный холодок в животе.
Этого человека она, пожалуй, меньше всего ожидала увидеть. Егермейстер, заведующий лагерем охотников Картрай…
Конхобар собственной персоной.
Он что-то кричал ей, но отсюда, из мира живых, Морриган никак не могла его услышать. Она обреченно вздохнула.
Душа, которая помогла ей отыскать Колдуэлла, была восхитительно нема. Через призму мира теней она показывала Морриган одно и то же видение, а потом и вовсе, взяв дело в собственные руки, теневыми тропами провела ее к «фабрике чар». Разинутый в крике рот и поток нескончаемых ругательств, которые Морриган умудрилась прочитать по губам Конхобара – зная его характер, сделать это было несложно, – говорили о том, что с ним такой номер не пройдет. Хуже всего то, что Конхобар вряд ли вообще теперь исчезнет из ее жизни, раз однажды появился в ней.
Однако… Души редко – реже, чем порой хотелось бы – взаимодействовали с людьми. Часть из них, оказавшись в мире теней, очень быстро забывала о прошлом – а значит, и о тех, кто остался в мире живых. Часть счастливчиков уходила в чертоги Дану, а часть была слишком слаба, чтобы дотянуться до кого-то, оставленного за Вуалью. Конхобар оказался силен духом, раз сумел так легко связаться с ней – пусть Морриган и сама сделала ему шаг навстречу. Игнорировать столь явное преимущество Конхобара над другими духами было бы весьма глупо и недальновидно.