«Тебе-то что до Верхних городов? И до одного конкретного города?» – промелькнуло в голове Морриган раздраженное.
– Сначала полуночные колдуны вместе с существами древней крови осадили резиденцию Трибунала, потом напали на здание суда, – глухим голосом продолжал Ник. – Там шел процесс над одним из отступников. Всю охрану перебили. Многие люди, пытаясь выбраться из зала суда, пострадали в давке.
Морриган прикрыла глаза. Как много невиновных погибнет, пока Дикая Кровь вершит собственную справедливость? Скольким придется страдать за чужую правду?
«Они, вероятно, не считают ее чужой. Считают, что действуют во благо каждого… Вот только каждого не спросили».
Они ответственны за смерть надзирателей, которые просто выполняли свой долг, защищая город от таких вот сумасшедших. За смерть случайных, попавших под горячую руку прохожих. За смерть ребенка, затоптанного насмерть, пока толпа в страхе бежит прочь от озверевших полуночников.
– Я буду держать тебя в курсе, – пообещал Ник, и его лицо исчезло со стены.
Морриган его не услышала. Стояла, сжимая и разжимая кулаки. Внутри закипала ярость – брошенная в сухой трут искра, превращенная в пожар. Дэмьен, о присутствии которого она успела забыть, замерев на мгновение, шагнул к ней.
– Это не твоя война, – непривычно мягко сказал он.
– Разве? А чья тогда? Кто защитит тех, кто… – Морриган осеклась, помрачнев.
«Решила стать героиней в развевающемся за спиной белоснежном плаще? Взгляни в глаза правде. Ты – не Ник. И даже не Клио. Ты – ведьма-отступница».
Или же такой ее нарекли другие? Если бы Морриган и впрямь не было дела до чужих ей людей, она бы не отказалась от полуночной силы и не стала бы охотницей.
Морриган поморщилась. Да что с ней такое? Сначала ноктурнизм как попытка уйти от полуночной магии, сейчас – отчаянное до зуда желание поймать проклятых Диких и устроить им знатную трепку. Неужели она, не отдавая себе отчета, пытается обмануть собственную природу? Изменить свой образ в чужих глазах? Притвориться кем-то иным, больше похожим на Ника и Клио – истинных защитников, людей, готовых жертвовать ради других?
Одно Морриган знала наверняка: она не хотела становиться похожей на мать, которая порой притворялась благодетелем, а в прошлом шла по головам и трупам. И в их семье, и в окружающем ее мире и без того достаточно лицемерия.
Выпав из реальности на время страстного мысленного монолога, Морриган вдруг обнаружила, что Дэмьен смотрит на нее. Странным, вдумчивым и проникновенным взглядом, будто ищет что-то в ее глазах или что-то для себя пытается понять.
– Что? – спросила Морриган резко – как всегда, когда не понимала чужие мотивы и готовилась предположить самое худшее.
По губам берсерка скользнула мимолетная усмешка, но взгляд он отводить не стал.
– Как я и говорил когда-то… Ты умеешь удивлять.
От его слов закололо кончики пальцев. Новым, иным зудом, вызванным желанием прикоснуться к его лицу, пробежаться подушечками пальцев по вытатуированным на висках кельтским символам. Пройтись по колкому ежику волос, сорвать рубашку и пройтись вдоль позвоночника по уже иным кельтским рунам. А потом и по всем другим татуировкам, незаслуженно оставшимся без ее внимания…
Не успела Морриган додумать окончание этой вожделенной сцены, как Дэмьен отстранился, остудив свой взгляд на несколько градусов. Как делал всегда, когда слишком сильно сближался с ней – и в прямом смысле, и в переносном. Будто боялся обжечься.
«Иди ты к демону, Дэмьен Чейз», – уже почти привычно подумала Морриган.
Вектор ее мыслей сменился очень быстро. Поднимаясь к себе, она прокручивала в голове разговор с Ником, разбирала его на мелкие детали, которые осматривала под невидимой лупой. Гнев снова разгорался в ней – топлива ему всегда хватало.
Ей нужно отвлечься. А кто справится с этим лучше, чем Файоннбарра? Правда, у Морриган были и другие мысли на этот счет. Но их она поспешила прогнать – решительно и беспощадно.
Лежа в постели, уютно устроившись на крепкой груди Файоннбарры и позволяя ласковым рукам перебирать ее волосы, Морриган спросила:
– Что сейчас творится в Кенгьюбери?
Даже живя в другом городе, колдун ночи не мог не знать, что происходит в столице графства.
Он тяжело вздохнул.
– Хаос, который вам, жителям Пропасти, хорошо знаком. Часть ирландцев в панике из-за бунта против Трибунала, часть – из-за людей, которые никак не могут проснуться.
Голос Файоннбарры прозвучал суховато. Рука замерла на ее затылке. Морриган безошибочно распознала момент для защиты и инстинктивно подняла щиты. Ощетинилась как кошка, которую погладили против шерсти.