– Отстань, – буркнула Морриган, сплетая исцеляющую вязь. – В следующий раз я сдеру с них шкуры.
Дэмьен властно взял ее за подбородок, заставил заглянуть ему в глаза.
– Следующего раза не будет.
– Это мне решать, – хрипло сказала она.
Морриган не отрывала от него взгляда, как и Дэмьен – от нее. Большой палец, будто против воли самого берсерка, прошелся по ее губам, очерчивая их изгибы. Морриган прикрыла глаза, наслаждаясь грубоватой лаской. Жар прилил к коже. Стало холодней, когда Дэмьен отстранился, снова возводя между ними стену.
Но он нескоро забудет, как касался ее. И как жаждал большего.
– Зачем ты это делаешь? – Его голос звучал глухо.
– Делаю что?
– Вмешиваешься в дела, которые касается только меня, и никого больше?
Морриган подняла голову, с вызовом глядя в серые глаза.
– Потому что хочу.
Берсерк резко отвернулся. Хмуро смотрел в сторону уходящих вервольфов, пока она залечивала оставшиеся от них раны.
– Дэмьен…
«Кто ты? Что не так с твоей берсеркской сущностью?»
Нет. Этого она никогда не спросит. Есть вещи, доверить которые можно лишь самым близким. И, как ни горько это признавать, она для Дэмьена – не одна из них.
– Ты невиновен в смерти Роналда Лоусона?
Он снова встретился взглядом с Морриган. Подавшись вперед, отчетливо произнес:
– Нет.
Она кивнула. Слова Дэмьена ей было достаточно.
– Оставь это, Морриган. Я сам во всем разберусь.
– Ладно, – легко отозвалась она.
А про себя подумала: «Ничего обещать не могу».
Взбудораженная столь близким контактом с Госпожой Ночь, Морриган примчалась к Файоннбарре, когда прочие дела – и личные, и королевские – были улажены, а на графство Колуэр опустилась ночь.
Файоннбарра встретил Морриган мимолетным и почти невинным поцелуем – губы легонько скользнули по ее щеке. Они обменялись парой новостей – ведьма из подземного города отступников и колдун из Верхнего города. Однако оба и словом не обмолвились о последней проведенной вместе ночи, когда Морриган покидала дом Файоннбарры с такой ретивостью, будто за ней гналась целая стая собак – или проклятых вервольфов. Морриган делала вид, что не замечает увлеченности колдуна. Файоннбарра – что его устраивает быть любовником, достойным уважения наставником… но никем больше.
Когда опустела кружка с травяным чаем – по словам ноктурниста, он настраивал на нужный лад, – Файоннбарра поманил Морриган в другую комнату. Судя по царящему здесь полумраку и расставленным на полу свечам, он готовился к ритуалу. Или ждал ее, или преследовал свои собственные цели.
– После того, как я нарисую знаки на твоем теле – некое воплощенное в символах воззвание к Госпоже Ночь, тебе нужно будет сесть на колени в центре круга.
Звучало вполне безобидно, однако Морриган не привыкла всецело полагаться на остальных и безропотно следовать их указаниям. Файоннбарра ли, старшие охотники, егеря, сам егермейстер или Бадб – что бы ей ни говорили, у нее всегда находились вопросы и уточнения. Верить своим учителям на слово она так и не научилась, а от Файоннбарры и вовсе не было никаких объяснений.
Вот и пришлось уточнить:
– Чего мне ждать?
Колдун ночи устало вздохнул – прямо-таки отец пятилетнего ребенка, которого засыпали вопросами «как», «зачем» и «почему».
– Многие непосвященные говорят о неком ритуале призыва тьмы, но, откровенно говоря, это полная чушь. Те, кто убедил их в существовании подобного обряда – мошенники, которые обещают научить магии, а вместо этого показывают дешевые фокусы. А иногда в ход и вовсе идет внушение или же самовнушение. Но предлагаю сосредоточиться на том, что тебе предстоит. Теперь, когда ты больше не отравлена солнцем, самое время чуть ближе познакомиться с Госпожой Ночь.
– И это значит…
– Что ты впустишь ночь внутрь себя, позволишь ей ненадолго стать частью твоего естества.
Морриган недоверчиво сощурилась.
– Ты шутишь.
– Вовсе нет. И я не понимаю, почему тебя это удивляет. Разве, призывая полуночную силу, ты не пропускаешь ее через себя?
Она тихонько хмыкнула, признавая правоту Файоннбарры.
– Ну хорошо. Приступай.
Гагатом, камнем ночи, он нарисовал символы на ее ладони. И снова Морриган вступала в круг зажженных свечей, но на этот раз огонь в них уже был белым. Теперь ничто не мешало ее энергии и энергии ночи слиться в единый поток. И снова она была нагой, хоть Файоннбарра и целомудренно прикрыл ее тенями, словно причудливым плащом из черного бархата. Она рассмеялась, когда тени коснулись ее кожи.
– Ты уже видел меня обнаженной. И увидишь еще не раз.
Морриган знала, что он смутится, и смущала его намеренно.