– Если ты думаешь, что я делаю это для тебя, то ты ошибаешься, – шутливо проворчал Файоннбарра. – Вид твоего нагого тела отвлекает меня от ритуала. Если не хочешь, чтобы я все напутал…
Отклик на прикосновение теней был странным – не на уровне человеческих чувств, которые мерили все привычным «тепло», «холодно», «мягко», «грубо», «невесомо». Ощущала тени на себе не кожа Морриган, а сама ее сущность.
Было что-то интимное, чувственное в этом ритуале. Она, прикрытая лишь тенями, которые Файоннбарра в любой момент мог заставить раствориться, в ореоле сияющего белого света от дюжины свечей. Он, застывший напротив – то ли наставник сейчас, то ли зачарованный наблюдатель. А между ними, в складках теней, притаилась Госпожа Ночь.
– Закрой глаза.
Тихий голос Файоннбарры едва не потонул в мягкой вате тишины. И вместе с тем звучал он как-то по-особенному волнующе. Или так будоражило Морриган прикосновение к чему-то таинственному, неизведанному?
Она расслабилась, смежила веки.
– Представь, что ночь проникает в тебя сквозь поры в коже. Открой ей разум, сердце и душу. Позволь ей стать частью тебя.
Тьма подступала, мягко касалась ее сознания и распахнутой, обнаженной души. Морриган почти улыбалась. Блаженно, будто достигла нирваны или «точки пустоты» – абсолютного душевного спокойствия. Неужели все ритуалы теперь будут такими?
Давно пора понять, что темнота беззубой не бывает.
Тьма, окружившая плотным коконом, взрезала ее плоть острым ножом. Тьма проникала внутрь. Тьма была внутри, пузырилась под ее кожей.
Столь мерзкое и чуждое ощущение, что Морриган закричала. Кричала та, что ступила на путь полуночной магии в семь лет, что в восемь уже впервые познала мир теней, пусть это познание и обернулось неделями кошмаров.
Однако полуночная магия была лишь энергией, мир теней – лишь колыбелью мертвых. И только тьма была действительно живой, и внутри Морриган вела себя как хозяйка. Мягкими щупальцами заползала в голову, дотягиваясь до самых укромных уголков, вплеталась в мысли.
Морриган противилась этому чужеродному вмешательству, однако становилось лишь хуже. Файоннбарра над самым ухом тихо произнес:
– Не бойся, тьма не сможет тебя поглотить. Но принять ее необходимо.
Мечущееся в панике сознание благополучно пропустило первую часть фразы и приставку «не». В голове ожила весьма непривлекательная картина: неведомая тьма поедает ее плоть по крохотному кусочку, пока сама Морриган не становится тьмой.
Пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы вышло хоть какое-то подобие смирения. Раз уж она вызвалась постигать новое для себя колдовское искусство, глупо останавливаться на полпути.
«Иди до конца, а с тем, что будет ждать тебя там, мы разберемся», – сказала Морриган своему испуганному «я».
«Я» послушалось. Воздвигнутый им ментальный щит чуть ослаб. Правда, легче дышать не стало – в легких Морриган будто осел черный пепел.
А потом все резко закончилось. Ее отпустили.
Морриган сидела в центре круга, сгорбив плечи и медленно, по кусочкам, собирая себя. Собрав, обнаружила в себе новые, куда более серьезные перемены: где-то там под кожей и под ребрами, в районе солнечного сплетения поселилась тьма.
Госпожа Ночь заронила в Морриган зерно или же оставила свой след, покинув ее тело.
– Поэтому ты говорил, что ноктурнизм – для тех, в ком уже есть тьма и есть бреши, – хрипло сказала Морриган. – Чтобы она лучше прижилась во мне. Я… чувствую ее.
– Знаю. Мне хочется верить, что твоя внутренняя тьма сменяется силой. То есть то, что пугает тебя, становится твоим оружием.
– Внутренняя тьма меня не пугает. Впрочем, как и ничто другое, – с вызовом сказала Морриган.
– Как скажешь, – успокаивающе улыбнулся Файоннбарра.
Она посидела с прикрытыми глазами, свыкаясь с присутствием чего-то пока еще чуждого, однако привычно колдовского. С рождения магия текла в ее крови, но впервые, пожалуй, была столь осязаема.
– Это все? – наконец спросила Морриган.
– Это только первое знакомство с Госпожой Ночь. Если захочешь – последним оно не станет. А теперь подойди к окну.
Все еще сокрытая тенями, она неуверенно поднялась на ноги, покрытые иголочками от долгого сидения на коленях. Сделала, как просил Файоннбарра. Одним неуловимым движением он задул все свечи.
– Выгляни наружу. Что ты видишь?
Морриган какое-то время молчала, находясь под прицелом невидимых, спрятанных в ночи глаз.
– Я вижу тьму. И она живая.
Глава 18. Доула смерти
Не всегда сны, затянувшие людей в свои сети, оказывались именно кошмарами, но чаще всего то были именно они. Однако не все кошмарные сны несли на себе отпечаток страха. Иногда это была безысходность и глубочайшее, словно бездна, отчаяние.