У каждого свои слабости. Ее слабостью был своенравный, упрямый, невыносимый берсерк.
Морриган мерила шагами пустующий зал, в которой королева Агнес Фитцджеральд когда-то учила дочерей веретничеству. Едва Дэмьен перешагнул порог, опустилась в кресло и рассказала о ритуале. Однако реакция берсерка (по ее предсказаниям, весьма скептическая и сдержанная) все же превзошла ее ожидания.
– Проклятье, я ведь тебе говорил – оставь и меня, и это дело в покое.
– А я сказала, что не обязана тебя слушаться.
Дэмьен стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, и процедил:
– Не надо защищать меня в этом твоем романтическом порыве. Я в этом не нуждаюсь.
Морриган от изумления задохнулась.
– Романтическом порыве? Ты что вообще несешь?
– Если ты таким хитрым способом пытаешься убедить меня быть с тобой… этого не будет.
– Ты – идиот, – прошипела Морриган, вскакивая с кресла. – Я защищаю сейчас не того, с кем хочу провести ближайшую ночь, а того, кто помог мне, когда Клио ослепла, кто сумел найти для нее выход из беспросветной тьмы. Того, кто не просто вернул моей сестре подобие нормальной жизни и прикрыл мне спину, когда я охотилась на Колдуэлла, но кто был, как мне казалось, моим другом. Видимо, я ошибалась.
С каждым яростным шагом она приближалась к Дэмьену.
Выпад возымел эффект – впервые Морриган видела его столь растерянным. Даже… виноватым. Однако под слоем правды таилась ложь. Стоило прекратить врать себе и окружающим, и становилось очевидно, что ее чувства уже перестали выходить за рамки обычной и объяснимой симпатии к человеку, который однажды помог ей и Клио. Как бы Морриган ни хотелось обратного.
Это не романтика, но влечение. Не влюбленность, но страсть. Неуправляемая. Неконтролируемая…
– Морриган, я…
Она не дала Дэмьену шанса извиниться. Нет, малой кровью он не обойдется. Пусть вспоминает раз за разом этот разговор. Пусть знает, как сильно ее обидел.
– Мне больше нечего тебе сказать. Делай со своей жизнью все, что захочешь. Но уже без меня.
Морриган резко развернулась, полоснув по лицу берсерка кончиками волос. Жаль, что не ногтями.
Если Дэймону не нужна ее помощь… значит, так тому и быть. Она сделала все, что могла. И даже больше.
Глава 22. Ловец Снов
В доме на окраине Кенгьюбери собралась на редкость странная компания: шаманка, сноходица, доула смерти… и младший инспектор Департамента полиции – в роли проводника.
Пока Сирша, склонившись над спящим, разрубала нити смерти, а молчаливая и отрешенная, по обыкновению, Кьяра готовилась к камланию, к Клио подошел Ник. Мягко тронув за локоть, отвел в сторону.
– Как агент Департамента я, конечно, не должен тебе это говорить… – Он понизил голос до шепота.
– Но ты, конечно, скажешь, – улыбнулась Клио.
– Только чтобы ты меньше беспокоилась. Я ведь знаю, как близко к сердцу ты принимаешь чужие беды.
Тепло в голосе Ника тронуло ее, а голубые глаза смотрели так, что Клио забыла обо всем на свете. Окруживший их покров безвременья, на мгновение отрезавший от всего остального мира, слетел, когда до нее дошел смысл сказанного.
– Возможно, скоро все это закончится.
Голубка встревоженно забила крыльями – она всегда остро чувствовала волнение Клио. Взмыла в воздух и, описав круг, вернулась на плечо хозяйки.
– Трибунал объявил охоту на одну ведьму, которая, вероятно, причастна к преступлениям.
Голубка позволила Клио вглядеться в лицо Ника.
– Ты не кажешься очень уж… успокоенным.
Он издал короткий смешок.
– У Морриган проницательности научилась? Если без шуток, есть кое-что, что меня смущает. Я понимаю, как озабочен этим делом Трибунал – с каждым днем количество спящих возрастает. Им нужно что-то предпринять. Но как бы преследование этой ведьмы, Рианнон, не оказалось выстрелом вхолостую…
Что и говорить, другу детства Клио доверяла куда больше, чем Трибуналу. Организации, которая, помимо прочего, открыла охоту на Морриган за убийство, совершенное ее руками, но не волей. Трибунал непременно охотился бы и за самой Клио, вздумай она вернуться в родной город навсегда. Для трибунов мир очень прост и однозначен: есть полуночные колдуны, есть колдуны рассветные, есть черный и белый, без полутонов. Разбираться в деталях и оттенках подавляющее большинстве трибунов не намерено.
– Я собрал о подозреваемой информацию, и, если честно, картинка не складывается. Да, я не первый год служу в Департаменте, чтобы понимать: люди с безупречной репутацией и безукоризненным поведением порой хранят десятки скелетов в шкафах. А в биографии Рианнон, помимо одного-единственного факта, который и привлек к ней внимание Трибунала, нет ничего, за что можно зацепиться! Ей двадцать четыре, всю жизнь она прожила в маленьком городке на юге. Пошла по стопам отца и стала, не поверишь, помощницей конюха. Сначала помогала отцу на семейной ферме, после его смерти устроилась в национальный парк. Ее там, по правде говоря, обожают… Во всяком случае, обожали до недавних пор. Рианнон умеет ладить с лошадьми: самые строптивые рядом с ней становятся ласковыми – прямо как домашние кошки. Я пообщался с конюхами и с владельцем конюшни. И все как один говорят – у нее дар, не иначе.