– Я не отказываюсь от своих слов. Постичь искусство вуду для меня сейчас куда важнее. Однако есть еще одна причина, и связана она с egun idile.
– Ты не хочешь приближать к себе Аситу, чтобы он, потеряв тебя, страдал, – сглотнув, сказала Клио.
– И чтобы наша дочь, если ей суждено появиться на свет, страдала. – Голос Саманьи звенел от напряжения. – Я не могу обрекать близких людей на подобное, Клио.
– Но ты ведь даже не знаешь, перешло ли на тебя родовое проклятие или нет. Что, если оно и впрямь закончилось на твоей маме?
– Ты оптимистка, – хмыкнула Саманья. – Хотела бы я быть такой. Иногда мне кажется, что я вижу мир только в черном цвете.
«Потому людям и нужна любовь. Та, что поможет в самые темные, страшные мгновения».
Вслух же Клио сказала иное:
– Но ведь твой отец – бокор.
– Он подумал так же, – с горькой усмешкой сказала она. – Мамино тело даже остыть не успело, а папа уже проводил ритуал воскрешения. Она вернулась к нам, а потом…
Саманья подалась вперед, вцепилась пальцами в край стола до побелевших костяшек.
– Она была очень бледна, слаба и постоянно кашляла черным – ее тело отторгало силу Лоа. Душа же – ведь мама посвятила ее верховному богу Олодумаре – корчилась в невообразимых муках. Мама плакала и умоляла нас дать ей покой. – Саманья закрыла глаза. – Не знаю, кому из нас сложнее далось это решение. Я долго… очень долго ненавидела себя за то, что пришла к папе и сказала: «Прошу, отпусти ее. Мы мучаем ее, обрекаем на страдания. Мы – эгоисты. Воскресили ее не ради нее самой – ведь ее, достойно прожившую жизнь, ждал мир без тягот и боли. Мы сделали это ради нас самих. Потому что мы без нее не можем».
Саманья всхлипнула, но сдержалась. Опустившаяся на ее плечо голубка успела увидеть одну-единственную, дрожащую на ресницах, слезу. Саманья смахнула и ее и через силу улыбнулась голубке.
– Не каждому суждено вернуться из обители мертвых. И не всем хочется быть воскрешенными.
Клио обняла Саманью. Отчасти желая отвлечь, отчасти – не позволить уйти от волнующей ее темы, с лукавством спросила:
– Значит, ваша с Аситу дочь, да?
Подруга фыркнула.
– Перестань!
– Он тебе нравится!
– Это неважно, – твердо, не позволяя себя смутить, сказала Саманья. – Я не могу допустить, чтобы что-то отвлекало меня от моей цели.
Клио покивала, глядя на нее горящими глазами.
– Но потом, когда ты станешь Верховной жрицей…
Уголки полных губ Саманьи дрогнули и вновь сложились в улыбку.
– Если Аситу меня дождется, если не увлечется другой…
Клио тихо рассмеялась, вспомнив неловкие, но упорные знаки внимания со стороны Аситу и его обожающий взгляд. Он смотрел на Саманью как на ожившую богиню. Прекрасное, неземное создание, которым можно лишь любоваться издалека.
– Обязательно дождется.
– Требовать от него такое… эгоистично, – на этот раз почти без запинки сказала жрица. – Ему нужен кто-то рядом. Та, кто будет любить его, как он этого заслуживает.
– Не кто-то, Саманья. Не какая-то девушка. Ты.
Саманья отвернулась, пряча взгляд.
– Тогда… Если я стану Верховной жрицей, а сердце Аситу еще будет свободно… или по-прежнему отдано мне… Тогда я дам ему – нам – шанс.
Сердце Клио стучало так, будто это ей только что сделали долгожданное признание. Она безумно хотела, чтобы Саманья однажды смогла ненадолго забыть о том, что она – жрица вуду, и стать обычной девушкой, окруженной заботой и нежностью того, кто с детства к ней неравнодушен.
Саманья смешала для Клио травы от головной боли. Уже направляясь на кухню, чтобы их заварить, Клио заметила на стене коридора крохотных призрачных созданий, неуловимо напоминающих бабочек. Морфо. Так Аситу называл призрачных слухачей, прирученных шпионов из мира мертвых.
Аситу – не из тех парней, кто будет подслушивать или тайно наблюдать за девушкой, в которую влюблен до беспамятства. Морфо служили в первую очередь Доминику. Рассеянные по замку, они должны были слушать и подмечать все странное, распознавать голоса, не принадлежащие гостям и адгерентам королевского Дома, чтобы предотвратить любую малейшую угрозу изнутри.
Но слушал-то морфо призвавший их жрец…
Клио расплылась в довольной улыбке. Теперь Аситу знает, что у него есть надежда.
Глава 26. Новые союзники
Все попытки разузнать правду о планах Доминика и Камарильи оказывались тщетны. Обращалась ли Морриган к полуночным чарам или же ритуалам ноктурнизма, кабинет Доминика – в который ее, королевскую советницу, как назло, приглашать перестали – был неприступен, как крепость.
Оставался последний, жертвенный и потому опасный способ – проникнуть туда теневыми тропами. Но пройти не Вуалью – это не сработало, – а через Юдоль Печали: план мира теней, где влачили существование новоприбывшие души и их отголоски. Поначалу все шло гладко, пока Морриган не поняла, что живой мир по ту сторону от сумрачной реальности имеет совсем другие, незнакомые ей, очертания.