– Я знаю, что они делают с теми, кого подозревают в полуночном колдовстве. Если я попаду в казематы Трибунала… меня уже никогда не отпустят.
Ник тоном верного служителя закона начал говорить о его силе и справедливости. Рианнон его не слушала. Ее взгляд метался от белой шелковой повязки на глазах Клио к сидящей на плече голубке.
– Это птица Илданаха? Он и тебя обманул, да?
Ник, осекшись, нахмурился.
– Голубка – мой друг и фамильяр, – ласково ответила Клио. – А кто такой Илданах?
Рианнон, отступив уже к самой стене, замотала головой. Клио тронула Ника за локоть и, поднявшись на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха, прошептала:
– Ник, пожалуйста, можно я с ней поговорю?
– Клио, это против правил. – Увидев выражение лица подруги и мольбу в ее взгляде, он вздохнул, признавая поражение. – Но моему начальству знать подробности не обязательно. У тебя есть несколько минут.
Ник вышел из дома, оставив девушек наедине.
Рианнон все еще жалась к стенке.
– Я не верю, что это сделала ты, – твердо сказала Клио.
Пусть кто-то назовет ее глупой и наивной, но она и впрямь не верила: не ощущала в Рианнон и толики зла.
– Спасибо, – прошептала та.
– Но тебя обвиняют в серьезном преступлении. И я хочу понять… Твой дар, твои птицы…
Рианнон обхватила себя руками за плечи.
– Если ты и впрямь готова выслушать, я расскажу.
Она шумно выдохнула, успокаиваясь. Клио окинула взглядом скромное жилище Рианнон, и, неловко потоптавшись на месте, осталась стоять.
– С чего же начать… Наверное, с моей семьи. Когда умер мой отец, я была безутешна. Это он привил мне любовь к лошадям. Мама… – Рианнон улыбнулась светлой, почти мечтательной улыбкой. – Мы иногда посмеивались, что свои рододендроны она любила больше, чем нас с папой. У нас был чудесный сад. После смерти мамы он зачах. Ни папа, ни я не умели ухаживать за цветами и кустарниками. Даже символично – мама будто забрала их с собой, в прекрасные долины Дану. Там и без того, говорят, очень красиво, но теперь, я верю, стало еще красивей. Ох, извини, я отвлеклась…
– Ничего, – тихо отозвалась Клио.
– Так о чем я говорила? Ах да, наш чудесный сад. Цветы под маминой рукой наливались силой и энергией, впитывая каждую частичку влаги и солнца. Мы с папой больше любили животных. Он – собак, их у нас было две, а я…
– Лошадей.
– Для меня они – самые замечательные создания на свете. Их красота, соединенная с мощью и стремительностью, завораживает меня. Думаю, лошади чувствуют мою любовь к ним и пытаются мне угодить, порадовать. Вот и не болеют лишний раз, чтобы не расстраивать меня.
– Или ты питаешь их своей любовью, – улыбнулась Клио. – Как солнце и вода питают цветок.
Рианнон просияла.
– Папа научил меня ухаживать за лошадьми и ездить верхом, и изумлялся тому, как здорово у меня получалось и то, и другое. Мы проводили много времени вместе… и еще больше, когда мама умерла. Мне кажется, ты знаешь, каково это, когда у тебя лишь один родитель.
– Как ты догадалась?
– Ведьминская интуиция, – заговорщицки подмигнула Рианнон.
Клио рассмеялась.
– Моя старшая сестра частенько это повторяет.
– Если я права, ты знаешь, каково это – посвятить всю любовь, что была предназначена двум родителям, одному.
Тут чутье подвело Рианнон. Клио, безусловно, любила маму. Но точно не так, как Рианнон – своего отца. Ее любовь читалась во взгляде, в теплоте, которой никогда не было в голосе Клио, когда она говорила о Бадб.
– Поэтому смерть папы меня подкосила. И я… я была готова на все, чтобы его вернуть!
В голосе Рианнон прорезалось горячее отчаяние. Клио насторожилась. Многое может таиться за подобными словами: от невинных чар до извращенных ритуалов.
Спиритуализм. Некромагия. Таинственные обряды колдунов хаоса, посвященные Балору. Невообразимые жертвы, принесенные в уплату за то, чтобы король демонов возвратил чью-то душу из мира теней. Ничем хорошим подобные ритуалы обычно не заканчивались. Клио… повезло. Но, как она и говорила Нику, не каждый живущий мог похвастаться таким колдовским наследием, которое Бадб оставила дочерям.
– Я не хотела видеть отца личем. Боялась, вдруг что-то пойдет не так, и он превратится в безвольную куклу, способную только дышать? Я хотела вернуть его настоящего. И подумала… Неужели в нашем мире, пропитанном магией, не найдется место для толики волшебства? Истинного волшебства… нет, чуда! Которое не требует платы, не знает никаких но…
Рианнон стиснула руки, страсть в ее голосе набирала обороты. А сердце Клио отчего-то сжалось. Должно быть, от понимания: чуда не случилось.
Наверное, в их мире со всей его магией места для истинного волшебства не осталось.