– Я обошла полмира в поисках ответов. Столько ведьм и колдунов повстречала! Но никто не мог дать мне того, что я хотела. Кроме… него.
– Кто он такой? – тихо спросила Клио.
– Он назвался Илданахом, но потом, много позже я узнала, что у него много имен. Макниа, Лавада, Лоннбемнех, Савилданах… или Луг, что, наверное, все же больше тебе известно. Он сражался в битве при Маг Туиред, легендарной битве племен Дану с фоморами.
Клио прикрыла рот ладошкой.
– Внук короля Балора. – Прозвучало невнятно, но Рианнон ее поняла.
– Да, пусть и появившийся на свет еще до того, как тот стал королем демонов. Илданах заверял меня, что зачарованные им птицы своим прекрасным пением способны пробудить даже мертвого. Я… поверила. Не должна была, но… Горе порой застилает нам глаза, и любое брошенное слово превращается в надежду. А мне так хотелось верить в чудо! Когда я вернулась в родной город, я пришла ночью на могилу папы. Выкопала тело, привязала к лошади. Росинку так напугал запах, что она рванула вперед и чуть не сбросила с себя тело папы. Я успокоила ее. Я не хотела пробудить все кладбище, поэтому увезла его оттуда. Хотела отвезти в ближайший лес, но побоялась. Я не знала, что происходило с папой все это время, где блуждала его душа, но боялась, что возвращение в мир живых станет для него слишком сильным потрясением. Что он, испугавшись, бросится бежать, заплутает и я снова, снова его потеряю.
Она рассмеялась – зло и горько.
– Признаюсь, я не продумала ничего. Не подумала, что магия воскрешения, какая бы она ни была, связана с миром теней.
– А значит, магия полуночная…
Рианнон с усилием кивнула.
– Я не думала об этом, потому что продолжала слепо верить в слова Илданаха. Только этим можно объяснить мою глупость – то, что я привезла папу в наш дом. И приказала птицам Илданаха петь.
– И что произошло? – Сердце Клио глухо забилось в груди.
– Они пели, и на моих глазах папино тело исцелялось. Будто не было долгих недель, что он пролежал в могиле в ожидании воскрешения. Папа выглядел так, будто просто… спит. А потом открыл глаза. Это было… – Рианнон прерывисто вздохнула. Выдохнула, вкладывая в одно-единственное слово всю боль: – Чудо. Он провел рукой по моему лицу и спросил, почему я плачу. Папа помнил о том, как умирал от затянувшейся магической хвори, но не помнил блужданий по миру мертвых. Не помнил и долин Дану. Ничего не помнил… Мы проговорили до самого утра. Плакали, смеялись, плакали снова. Папа гладил моих птиц и говорил, как они чудесны. Как чудесен тот, кто их создал. Но у каждой сказки есть конец, и мой наступил очень скоро.
Скрипнули плохо смазанные петли. Клио, спиной почувствовав взгляд Ника, попросила голубку повернуть голову. Замерший в дверях, Ник жестом показал им поторапливаться. Рианнон заговорила еще быстрей, настороженно поглядывая на него.
– Примерно в полдень в дверь постучались. Это был Патрик Бирн, владелец овощной лавки. Он вернулся из поездки и обнаружил, что почти весь квартал погрузился в сон. Несколько десятков человек. Полагаю, все те, кто проходил мимо нашего дома или до кого через открытые окна донеслось пение птиц Илданаха. Патрик был в ужасе. Сказал, что, обнаружив спящими жену и дочь, стучался в каждый дом в поисках того, кто объяснит ему происходящее. Спросил, отчего не сплю я. Можно было соврать, что я, как и он, вернулась совсем недавно, но по дому летали птицы, кружились вокруг меня, и выглядело это странно. Я боялась, что Патрик что-то заподозрит и приведет Трибунал, а его агенты найдут воскресшего папу. И его снова у меня отнимут. Тогда я, испугавшись, пролепетала первое, что пришло мне в голову. Сказала, что они – мои фамильяры, поэтому и защитили меня от чар. Тогда я поняла, как глупа была, надеясь, что платить за воскрешение папы не придется. Это было неизбежно.
Клио одновременно с голубкой прикрыла глаза. Рианнон права. Когда меняешь законы мироздания, платить приходится всегда.
– Я попросила папу оставаться дома, и последовала за Патриком. Соседи, которых я знала всю свою жизнь, просто не могли проснуться. К вечеру городок наводнили целительницы из ближайших городов графства и даже из Кенгьюбери. К ночи волосы Айрис, с которой мы в детстве играли в салочки, полностью поседела. Люди не просто не просыпались – они старели прямо на глазах. Чары заколдованных Илданахом птиц выпивали из них жизнь. Кожа провисала складками, лица сморщивались, как моченые яблоки.
– Чем дольше жил твой отец – тем стремительнее они умирали.
В глазах Рианнон заблестели слезы. Она не разрыдалась, не всхлипнула. Но стоило ресницам лошадиной ведьмы дрогнуть, одинокая капля скатилась по щеке.