Когда они взобрались на холм, возвышающийся за пляжем, и оказались на широкой, зелёной равнине, Канаель взглянул на небольшой залив, развернувшийся перед глазами с другой стороны утёса. Удивлённо он затаил дыхание. Рыбацкие лодки качались возле небольшого причала в неспокойной воде.
Они были единственными, что осталось целым. Несколько домов-лодок и хижин вдоль залива сгорели, чёрный след, оставленный огнём, просто невозможно было не заметить. Осиротевший и безжизненный, маленький городок-призрак. Ничего больше не напоминало цветущее побережье, те радужные флажки, которыми махали вдоль берега в честь его семьи, когда он несколько лет назад вместе с отцом и матерью объезжал Кевейт.
Яркие цвета уступили место однообразному серому, почти так, будто на область напал демон и высосал из неё всю жизнь. Канаель вздрогнул при виде унылого зрелища и повернулся к Дарии, которая одарила его презрительным взглядом.
- Что здесь случилось? - спросил он.
Она горько рассмеялась.
- Как будто ты этого не знаешь! Не притворяйся невинной овечкой паренёк из Летнего царства! Это работа таких, как ты ... Ты думаешь, я просто так арестовала вас? Ты очень хорошо знаешь, что везде в Кевейте были совершены нападения на деревни и убито множество моих соотечественников.
Канаель сглотнул. Отмеченные усталостью пустые лица женщин и детей, которые сошли сегодня в обед в Муне с корабля, всплыли в его памяти.
- Как долго?
- Какая тебе разница, паренёк из Летнего царства? Вам лучше придумать хорошую отговорку, потому что в ту небылицу, что вы рассказали мне, моя начальница никогда не поверит.
Канаель ничего не смог возразить, он даже не знал, что хуже: оказаться в кевейтской тюрьме промокшим до костей или чтобы Гехалла отволокла его к Шиану? В любом случае, выбора у них больше нет. Они могли лишь покориться судьбе.
10.
Наследник Крона
Крон, Осеннее царство
Яркие молнии проложили себе зазубренный след в чёрном небе, и Ашкин в то же момент надел капюшон своей тёмной мантии на голову, когда первые капли упали на землю. Поднялся тёплый ветерок. Дорогой, тёмно-серый материал, словно вторая кожа прижимался к телу. Его одели в новые одежды и уже сейчас хорошо заплатили - хотя он ещё ничего не сделал. Кроме того, ему предоставили маленькую, обставленную всем необходимым квартиру во дворце. Всё, чтобы только он быстро покорился. Но он ещё ничего не решил.
Теперь, когда он шёл по улицам Крона и чувствовал тёплый, осенний дождь на своих руках, его охватила меланхолия. Никто всё ещё не осмеливался выйти из дома. Город умолк, а с ним и всё то, что он из себя представлял. Ашкин завернул за угол и остановился.
Трое вооружённых мужчины шли ему навстречу, под бородами он различил отличительные черты лица, ничего не выражающие - только в их глазах Ашкин прочитал что-то вроде уважения.
Его взгляд упал на вышитый арленский герб на груди охранников. Да, кто-то поторопился и перешил женскую одежду, пронеслось у него в голове, но выражение его лица не изменилось.
- Ашкин А’Шель, мы должны отвезти вас к Гарьену Ар’Лен.
- Мне это не подходит. Я хотел сходить погулять.
- Хватит шутить. Гарьен уже предполагал, что вы скажете что-то подобное. Вот почему я должен передать вам вот это: в душе все люди одинаковые, старые или молодые, не играет никакой роли - они лишь ищут место, где могут быть снова детьми.
У Ашкина застыла кровь в жилах. Существует не так много вещей, которые могут вывести его из себя, но с тех пор, как Гарьен Ар’Лен захватил власть, такие инциденты участились.
Он смутно помнил эти с нежностью сказанные слова, взгляд, с которым его мать смотрела на него, когда говорила одно это предложение. Предложение, о котором никто, кто не знал мать Ашкина, не мог знать.
Он с яростью сжал за спиной руки в кулаки, чтобы не показывать мужчинам, какое сильное испытывает волнение. Конечно. Он должен был знать, к каким средствам прибегнет Гарьен, чтобы надавить на него. Чтобы убедить, как это называл Гарьен.
- Хорошо, - прорычал он. - Я пойду с вами.
Беззвучно он следовал за ними по мокрым улицам Крона, мимо ярко освещённой площади богов и дерева Жизни, на ветвях которого всё ещё висели тела жертв Гарьена. Ашкин не стал на них смотреть, но у него было такое чувство, будто за ним наблюдают. Затхлый запах тления лежал, словно ковёр над площадью, и он был рад, когда они оставили её позади. Дурные предчувствия охватили его. Он искренне надеялся, что в этот единственный раз он ошибся.