Если они прикоснулись хоть пальцем к его матери, то он убьёт каждого из них. Не имеет значение, сколько их будет.
Его взгляд был направлен на спину предводителя, на долю секунды его пальцы дернулись к скрытому кинжалу, который находился под одеждой. Нет. Пока ещё нет. Он не может, пока его мать находится у них в заложниках.
Наконец они дошли до вздымающихся к завешанному тучами небу дворцовых стен и мощных, выполненных из темного дерева воротам, ни с чем несравнимых по своей массивности. Он посмотрел наверх и увидел множество теней, патрулирующих стену. Слабый свет их ламп был заметен, несмотря на дождь.
Еще при приближении, Ашкин услышал звон цепей, ворота открылись до того, как они подошли к ним. Пахло жареным мясом, осенним дождем и чем-то еще, чего Ашкин не мог определить. Стража провела его через сад, в котором росли темные ели и красно-желтые лиственницы, придающие этому месту теплую атмосферу, несмотря на холод и надвигающуюся темноту. Зайдя внутрь дворца, ему снова бросились в глаза изменения, сделанные Гарьеном Ар´Лен. Там, где раньше висели портреты сыскийских правительниц, теперь были голые стены. Их шаги отдавались эхом, смешиваясь со скрипом сырой кожи, пока они продолжали свой путь по коридорам с высокими арками обустроенные лампами.
Наконец стражники остановились перед темной двустворчатой дверью из черного дерева, в которой были искусно вырезаны цветы далии. Предводитель постучал, и дверь открылась изнутри.
Посторонившись, он коротким движением указал Ашкину, что можно входить. Тронный зал освещали открытые очаги, ночное небо над стеклянным куполом осветила молния, окрасив лица многочисленных присутствующих мужчин в белый цвет.
Затем раздался оглушительный раскат грома, на который никто не обратил внимание.
С высоко поднятой головой, Ашкин шёл навстречу Гарьену, дистанция примерно в тридцать шагов, пока не остановился прямо возле ступенек, окружающих платформу на которой стоял трон. Гарьен производил почти что скучающее впечатление и провёл рукой по заплетённой бороде, однако не сказал ни слова. Он был одет в дорогую одежду из бархата, семейный герб блестел в танцующем свете огня.
- Я здесь,- спокойно сказал Ашкин. - Чего Вы хотите?
- Твое решение. Я жду уже слишком долго. Поэтому я позволил себе подтолкнуть тебя к принятию решения: введите их.
Узкая дверь в боковом крыле открылась, и в зал завели двух женщин, у которых глаза были завязаны шалью. Ту, что поменьше и с более седыми волосами Ашкин лично видел всего пару дней назад, её покрытые морщинами руки дрожали, когда её подвели ближе к трону.
Не двигаясь, он смотрел на лицо старушки, его взгляд перекочевал глубже, к широкому, золотисто-коричневому платью, которое скреплялось на поясе изношенным, кожаным ремнём - это было тоже платье, что он видел на ней при их последней встречи. Мирелле. Взгляд Ашкина перешёл к стройной женщине со светло-рыжими волосами, которые окружали её изящную фигуру, словно защитный покров.
Он заметил, как присутствующие мужчины, не смотря на её возраст, жадно на неё смотрят. Ему хотелось убить их всех, но он скрыл свои чувства. Ему нельзя их показывать. На Анвии А’Шель было одето то оливково-зелёное, приталенное платье с широкими рукавами, что обычно носят в Осеннем царстве и которое он всегда видел перед глазами, когда вспоминал своё детство и особенно свою мать. Она, как всегда, владела собой. Качество, которое он унаследовал от неё.
- Добро пожаловать в Крон, дорогие дамы, - сказал Гарьен и с преувеличенным жестом развёл руки в стороны. То, что обе женщины не могли этого видеть, казалось, не беспокоит его. - Итак, Ашкин, дорогой. Ты принял решение или я должен выразиться ещё более ясно?
Его мать, при упоминании его имени, повернула голову в ту сторону, из которой раздавался голос Гарьена, и Ашкин прикусил язык, чтобы не реагировать. Он знал, что Гарьен играл с ним в эту игру только потому, что хотел спровоцировать. Показать Гарьену, как сильно его взволновало увидеть мать в таком положение, было бы самой большой ошибкой, которую Ашкин мог совершить.
- Ашкин? Ты здесь? Что это значит? Что здесь происходит? Вы поэтому спросили мне о предложении, которое могут знать только мои сыновья ... Но я думала речь идёт о Саро ... Кто ...
Дальше она не успела ничего сказать, потому что мгновением позже к ней подошёл один из охранников и ударил тыльной стороной руки по лицу. Ашкин услышал, как затрещала челюсть его матери.
Её голова откинулась в сторону, и в Ашкине вспыхнул огонь. Частота его пульса подскочила, а взгляд остановился на охраннике, который поднял руку на его мать. Ему не потребовалось даже мгновения, чтобы запомнить круглое лицо со слегка оттопыренными ушами. Он найдёт его и убьёт. Ещё сегодня ночью.