- Ты ведь понимаешь, что все это ненадолго?
Его голос стал жестче. Он ненавидел себя за то, что ему приходилось говорить об этом. Но лучше сказать, чем молчать - ради них обоих.
Песня Небес прошептала:
- Что мы будем делать?
Канаель ничего не ответил, вместо этого притянул ее к себе и, вздохнув, прижался лбом к ее лбу и положил ей руку на затылок. Ее глаза вспыхнули, закрылись, и он прислушался к ее громкому сердцебиению.
- Если бы я только знал...
- Все закончится, как только мы покинем остров, не так ли?
Это было близко к правде. Он и сам не хотел признаваться себе в том, что, когда они вернутся с острова в Лакос, всего этого не будет. Не будет их. Они не будут вместе. И он принимал все это близко к сердцу, хоть и не хотел сознаваться в этом.
- Да,- тихо сказал он и поцеловал ее. По крайней мере, сейчас они могли насладиться моментом счастья, прежде чем судьба разлучит их.
Некоторое время спустя он оторвался от Песни Небес, взял мешок, лежавший под ногами, и поднялся. Канаель не знал, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым. Тем не менее, он заметил печаль в глазах Песни Небес, хоть она и пыталась скрыть ее.
- Нам нужно идти. Понадобится много времени, чтобы добраться наверх, нам нужно правильно распределить силы,- сказал он, возвращаясь к цели их путешествия.
Или его цели. Ткачихе снов.
Они шли по пляжу, перелезали через большие камни, пока, наконец, не приблизились к лестнице, которую видели во время прибытия. Некоторые ступени провалились, в других местах были большие дыры, тем не менее, это был единственный видимый путь наверх. Он посмотрел наверх, пытаясь понять, где кончается лестница, однако туман был таким густым, что последние ступени были просто не видимы. Как будто он проглотил верхнюю часть лестницы.
Канаель прошел вперед, испытывая отдельные ступени, прежде чем отважиться встать на них.
- Можно идти?
- Думаю можно, - крикнул он через плечо, и вместе с Песней Небес они осторожно начали подниматься наверх. На лбу образовался пот, и чем выше они поднимались, тем разреженнее казался воздух, и тем тяжелее становилось дышать. Туман тоже сгустился, так что он едва мог видеть руку перед глазами. Появилось чувство, что за ними наблюдают, как уколы иглой оно вторглось в его мысли. Между тем птицы умолкли, и тихие вздохи моря вдалеке Канаель тоже больше не слышал. Тишина была подавляющей.
Канаель Де`Ар!
- Что ты сказала? - спросил он Песню небес, остановился и посмотрел на нее.
- Ничего,- удивленно ответила Песня Небес. - Я ничего не говорила.
- Но я только что услышал мое имя.
- Должно быть, тебе послышалось.
Песня Небес тяжело дышала, на ее лбу выступил пот.
- Может, сделаем паузу?
- Нет,- сказала она, указав на серый, непроницаемый туман, загораживающий видимость.
- Нам нужно как можно быстрее попасть наверх. Не нравится мне этот туман.
«Мне тоже»,- подумал он, но не стал говорить вслух.
Как будто они почувствовали страх Песни Небес, серые клубы тумана рассеялись, позволив увидеть оставшиеся ступеньки. Канаель насчитал полдюжины. За ними угадывалось начало ярко-зелёной лужайки, но ландшафт всё ещё был от них скрыт.
Тёмные тучи висели низко над ними, они закрыли солнце, и стало ещё холоднее. В воздухе чувствовался дождь.
- Пошли, - сказал он и поднялся выше. Когда он добрался до последних ступенек, остановился, как вкопанный, и посмотрел назад. Туман обернулся вокруг верхней части утёса, словно венок, почти так, будто защищал главную часть острова от любопытных глаз.
Под ними теперь снова слышался шум моря, тихий прибой волн смешивался с пением ветра. Но воду не было видно. Очарованно Канаель снова посмотрел вперёд, впитывая в себя представшую картину. Песня Небес встала рядом, резко втянув в себя воздух.
- Что это?- благоговейно спросила она.
- Даже и не знаю.
Огромная изгородь из колючек, выше, чем стеклянные башни дворца Ацтеа, и такие густые, что за ними ничего не было видно, возвышалась прямо перед ними в небо.
Как тесно переплетённые тела толстые стволы возвышались в облака, ветки поменьше были сплетены с ними, образовывая непреодолимый рисунок из острых шипов. Кусты были выше, чем любое дерево, которое Канаель когда-либо видел. Массивнее, чем стены города-пустыни и, скорее всего, значительно старше.
Расстояние между лестницей и началом изгороди составляло примерно двадцать шагов, а густые заросли тянулись от одного конца утёса до другого. Был только этот способ войти на остров. Взгляд Канаеля скользнул к середине изгороди, туда, где образовалась брешь между толстыми, колючими стволами. Она была как раз достаточно большой, чтобы в неё пролезло пара человек, и открывала вид на несколько проходов, которые, должно быть, были расположены внутри растений.