Сари Ди’Наль.
Следуй за нами.
Следуй за нами и мир выстоит.
Нам нужна дань.
Только одна.
Только ты.
Внезапно в душе Песни Небес образовалась темнота, как завеса, заслонившая всё. Голоса были везде и в тоже время нигде. Её охватила дрожь, и она слушала их, пока они не замолчали. И когда они замолчали, её воспоминания вернулись.
Песня Небес стала снова совершенной, объединилась с телом и душой. Всё, что яд причинил её разуму, исчезло, и она поблагодарила голоса, потому что это они помогли ей. Она увидела перед собой Саро А’Шель, осознала, почему пела для Канаеля. Она поняла свою задачу. Всё имело смысл, лежало на поверхности, так что она спрашивала себя, как могла всё это забыть. Оно всегда было тут.
Канаель. Как ей хотелось сказать ему, что она его любит. Теперь, когда она вспомнила, могла с лёгкостью вызвать в себе все чувства, которые когда-либо испытывала к нему. А их было много. Она рассмеялась. Заплакала. И умерла.
Песня Небес умирала. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала туман, проникающий в неё, не дающий свободно вздохнуть, крадущий её душу. Она потерялась в нём, в то время как голоса нежно подбадривали её. Она была не одна. Теперь она стала одной из них. Где-то между пространством и временем, она услышала голос Канаеля. Он был в паники, кричал её имя. Снова и снова. Больше всего ей хотелось ему ответить, но она была уже слишком далеко.
Но существовало ещё одно чувство, удерживающее её, пока, в конце концов, она уже больше ничего не стала воспринимать, кроме тёплой темноты и дружеского смеха голосов, приветствующих её у себя.
15.
Удина
Лабиринт душ, Мий
- Песня Небес?
В ужасе Канаель смотрел на безжизненное тело Песни Небес в траве. Она больше не двигалась, её веки закрыты. Сначала её дыхание ускорилось, а потом глаза стали стеклянными, и она, без какого-либо предупреждения, рухнула. Он осторожно встал на колени рядом с ней, бережно положил её голову себе на колени и погладил по распущенным волосам.
- Песня Небес, - повторил он тихо.
Холод медленно поднимался вверх по его конечностям, совершенно окутал его, так что Канаель больше ничего не чувствовал.
Клубы тумана двигались вдоль земли, быстро приближались, чтобы мгновение спустя остановиться перед телом в его руках. Оно было тёплое и пахло весной, так же, как её волосы.
Грохот грома теперь был прямо над ним, и он почувствовал первую каплю дождя на своей коже. Его взгляд не отрывался от лица Песни Небес. В нём царила полнейшая пустота.
Не в состояние думать ясно, он горячо надеялся на то, что она скоро придёт в себя.
Потом голоса вернулись, и с ними и оглушающее чувство бессилия.
Они были везде, в его голове, проникли в его тело и говорили все одновременно. Их слова всё же имели смысл, всё имело смысл.
Дань.
Мы получили её.
Прости нам.
Прости нам, Канаель.
Так было предначертано.
Так должно было случиться.
Только ты можешь пройти к нашей госпоже.
Ты единственный.
Твоя судьба определена.
Прости нам, Канаель.
Прости нам.
Мы получили её.
Песня Небес наша дань.
Дань.
Голоса пропали из его головы, и Канаель снова почувствовал то же помрачнение сознания, как и несколько минут назад, когда впервые услышал эти голоса. Кончики его пальцев занемели, его взгляд упал на Песню Небес, чье тело быстро окуталось туманом. Он хотел отпрянуть, но не мог, а просто стоял как оглушенный.
Неподвижно. У него было чувство, как будто в бесшумных клубах тумана появились лица, фигуры из другого времени. Он ужасно медленно начал двигаться вперед. Шаг за шагом.
- Что вы здесь делаете?
Но ни голоса, ни туман ничего не ответили. Ни в его голове, ни каким-нибудь другим способом. Канаель мог лишь смотреть, как густые, серые клубы тумана поворачивали тело Песни Небес, пытаясь окутать его полностью. Он крепко схватился за ее нежные руки, сжал их, в надежде не дать ей уйти. Однако внутри он осознавал, что поддается иллюзии.