- Она здесь? - спросил он в дождь, но не получил ответа, хотя мог дать его себе сам. Конечно, где-то в замке спит Ткачиха снов. Зачем ещё туману было вести его сюда?
Передний зал был не менее впечатляющим. Зал, поддерживаемый белыми колоннами, а посередине пол из мозаики. Широкая лестница в конце зала, от которой вели наверх ещё две лестницы налево и направо. Тишину нарушало только его горячее дыхание и скрип его мокрых сапог на гладком полу. Тяжело дыша, он поднялся по лестнице вверх, прокладывая себе дорогу через переходящие один в другой пустые коридоры, чьи голые стены казались ему ещё более удручающими. От главного коридора отходили несколько других, но он упрямо полагался на своё чутьё, как будто точно знал, куда нужно идти. Может, это был туман, а может, это она звала его к себе.
В другом конце коридора он обнаружил начало ещё одной лестницы, спирально поднимающейся вверх, и Канаель последовал по ней, перепрыгивая через ступеньку. В тот момент, когда он добрался до последней ступени, он почувствовал магию, лежащую на этом месте. Перед ним находилась открытая, деревянная дверь, ведущая в узкую комнату.
Комната была меньше, чем он ожидал, и не такая впечатляющая, как передний зал и само здание. Ни кровати, ни стула, ни зеркала, ничего, что указывало бы на то, что в ней живут. Его взгляд упал на женщину, сидящую, скрестив ноги под единственным окном. Спиной к окну, она находилась от него на достаточном расстоянии, чтобы попадающие внутрь капли не задевали её. Её каштановые, гладкие волосы спадали волнами на спину, стелились по полу, словно ковёр, в них были зелёные пряди.
Как и в волосах богини весны в его сне. Но, в отличие от Кев, женщина была совершенно голой, а её глаза закрыты. Взгляд Канаеля одно мгновение задержался на её груди, чтобы потом снова перейти к её лицу. У неё были мягкие, почти детские черты лица, так же её тело, если внимательно посмотреть, было больше похоже на тело девочки.
- Удина? - спросил Канаель устало, но она не ответила.
- Удина?
Только теперь Канаель заметил золотые нити, образовавшиеся вокруг её пальцев, крошечные, блестящие частички, обхватывающие её запястья и окружающие всё тело. Казалось, они двигались под воображаемую музыку, выполняя молчаливый танец. Они нежно кружились, и он последовал за ними, увидел, как они тянутся в небо из открытого окна. Канаель не мог оторвать взгляда от нитей. Да и не хотел отворачиваться. Просто не мог. Они зеркало богов. Доказательство, что боги действительно существуют.
Они такие красивые ...
Это зрелище что-то затронуло в Канаеле, какой-то первобытный инстинкт. Все померкло, гул ветра, так же, как и бушующая снаружи гроза. Боль о смерти Песни Небес превратилась в легкое пульсирование. Дело было не в нем. Он чувствовал привкус любви на языке, слышал пение жизни, ощущал запах будущего и прошлого, чувствовал руку смерти и видел прямо перед собой наследие богов.
Это был центр их мира, все, чем четыре божества когда-то владели, все, что они подарили своим детям и людям. Золотые нити кружились по кругу, танцевали, борясь со временем, борясь с тленностью бытия. Сны. И их магия. Магия богов. Голова Канаеля была пуста, воспоминания и боль померкли. Важным было только Здесь и Сейчас.
Подойди ближе.
Очарованный и затаив дыхание, он сделал шаг в сторону Ткачихи снов. Канаель не мог оторвать взгляда от нитей, его сердце забилось чаще, и он забыл, зачем пришел и какое горе перенес. Воин, ребенок, мужчина, сын.
Все и ничего. Его личность потеряла значение, потому что время и судьба не играли здесь никакой роли.
Подойди ближе.
В этот раз голос исходил не из его головы, а прямо из души, в соответствии с его собственным желанием. Канаель не знал, высказал ли он сам это желание, или кто-то другой обратился к нему. Да это и неважно. Только нити имели значение. Он осторожно протянул к ним руку, его пальцы стали длиннее, пульс ускорился. Его рука парила в воздухе, он медлил, не владея собственным телом, всего лишь игрушка в руках богов.
Сделай это, Канаель.
Когда он дотронулся до нитей, вдруг стало тихо, но немного погодя ветер завыл с новой силой, а дождь пролился на землю еще яростнее, чем прежде. Небо потемнело, потому что боги плакали. Канаель испуганно выглянул в окно. Собирались тени, чернее ночи, тяжелее, чем грозовые тучи, рассеявшиеся над его головой. Некоторое время он просто наблюдал, пока темнота не заполнила каждый уголок неба.