- Ария мертва, Канаель.
Удина колебалась, будто взвешивая, стоит ли ей говорить следующие слова. В конце концов, она решилась сказать. В ее взгляде читалось сочувствие.
- Она не единственная, кто должен был умереть ради плана Гариена.
Что-то кольнуло Канаеля внутри, когда он подумал о Песне Небес. Неважно, как быстро я бегу, неважно, как сильно я отгоняю от себя мысли о смерти Песни Небес, мне никогда не удастся убежать так далеко, чтобы забыть это.
Канаель устало провел рукой по лицу.
- Откуда ты знаешь, кто за всем этим стоит?
- Я вижу все, каждый сон, каждое желание. Я знаю самые тайные страхи и самые большие желания. Только мне не позволено вмешиваться в них. Несколько месяцев назад Гариен, однако, начал маскировать свои сны.
- Как?
- На его стороне потомки Потерянного Народа, которые защищают его дух и сны. Я больше не могу видеть его.
- Разве такое возможно?
- Божественная магия не знает границ,- сказала Удина. - Не забывай, что многие потомки больше не умеют обращаться с магией. Лишь немногие способны контролировать свои силы, они отличаются друг от друга унаследованными способностями.
Он попытался взять себя в руки, и удивительным образом в голове появилась ясность.
Постепенно отдельные части начали выстраиваться в одну общую картину, которую он еще не совсем понимал.
- Каковы планы Гариена?
Взгляд Удины затуманился.
- По его приказу были выслежены и уничтожены потомки Потерянного Народа. Их осталось совсем немного. Даже слишком мало. И все они преследуют одну и ту же цель.
Пожары в Кевейте. Были ли они связаны с этим?
- Что ты имеешь в виду? - хотел узнать Канаель.
- Только потомки Потерянного Народа могут узнать друг друга.
Она сделала многозначительную паузу, повернулась к нему спиной и перекинула волосы через плечо вперед.
У него перехватило дыхание. На её спине были видны изогнутые лини чёрных крыльев, которые покрывали чуть ли не всю её светлую кожу. Это был самый совершенный рисунок крыльев, который он когда-либо видел. А также он увидел ещё кое-что другое. Чёрные линии не моли скрыть два шрама на позвоночнике. Там, посередине спины, были видны два опухших обрубка. Удина тоже была отмечена, но не так, как её потомки. У неё тоже отобрали крылья. Настоящие крылья.
Она тщательно выбирала слова, прежде чем снова повернулась к нему:
- Только потомки Потерянного Народа могут чувствовать мои сны...
Поражённо он посмотрел на Удину, которая внимательно за ним наблюдала, при этом выражение её лица оставалось бесстрастным. Как лицо куклы, подумал он невольно и понял, почему она молчит. Она хочет, чтобы он сам догадался. Зачем кому-то уничтожать Потерянный народ, если не для того, чтобы отомстить за то, что они причинили людям столетия назад? Потом до него дошло, и жестокость того, что случилось, предстало перед его мысленным взором.
- Они могут чувствовать сон, даже когда он разбился на кусочки,- предположил он, и Ткачиха снов с грустью кивнула.
- Есть ли возможность собрать сон воедино? Или объединить осколки?
- Да, есть один способ. Леран, один из Поглотителей снов пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить меня. Он записал все знания, которыми поделилась с нами богиня. Я просила его не делать этого, из страха, что эта книга попадет не в те руки, но он не хотел меня слушать.
Канаель распахнул глаза от удивления.
- Хроника Потерянного народа! Но ее украли. Только так Гариен мог воспользоваться этими знаниями...
Удина кивнула.
- Леран также изобразил в книге родословную и попросил своего сына продолжать ее.
Гариен владеет списком, в котором перечислены практически все потомки Потерянного народа.
- А существует второй экземпляр? Что-то, что может нам помочь?
- Да, есть ещё одна книга, но она исчезла. Жена Лерана Рона, Поглотительница снов боялась этой хроники, и решила уничтожить её. Но Леран наложил на неё проклятие, и Рона умерла. Когда Леран понял, что натворил, он хотел уничтожить своё произведение, но это было невозможно. Поэтому он оставил вторую книгу, которая появилась благодаря любви к его жене, но которую можно прочитать только в том случае, если твои намерения чисты.
- Канаель!
Издалека слабо прозвучал голос Дава, но ветер перенёс его поближе, как будто понял, что это срочно. Канаель поспешил к открытому окну, где различил контуры своего друга в конце каменной лестнице, ведущей на уровень лабиринта. Его пальто из толака развивалось на поднимающимся ветру, обвивало ноги, и он направлялся прямо к мрачному входу лабиринта.