- Пожалуйста, Мония, если Рина собирается сообщить народу, что Дериона Де´Ара убили, тогда нам нужно срочно попасть во дворец.
- Кто он такой?
Она кивком указала на Канаеля.
Дав обменялся взглядом с Удиной и затем положил руку на плечо барменши.
- Мония, лучше тебе не знать. Мы можем воспользоваться твоим входом?
- Конечно. Если с кем-нибудь столкнётесь, скажите, что я послала вас. Но, так как я тебя знаю, ты не стал бы использовать туннель, если бы у тебя не было разрешения.
- Ты слишком хорошо меня знаешь, Мония. Большое спасибо, - сказал Дав, и быстро поцеловал её в накрашенную щёку.
Канаель пошёл, словно оглушённый, за своим другом, когда тот открыл в кладовой трактира потайную дверь, вделанную в пол, и провёл Канаеля и Удину по скользким ступенькам в подземную, канальную систему. Дыра Монии, точно, подумал Канаель, у него было такое чувство, будто на его плечах лежит тяжесть всего мира. Если Мония была права, то теперь он был правителем Летнего царства. А он совсем не был к этому готов.
- Дав! Какой сюрприз! - Когда Канаель закрыл за собой узкую дверь, ведущую на кухню, лысый мужчина в светло-зелёной мантии, степенно сложив руки поверх толстого живота и переваливаясь, шёл им навстречу. Они попали в один из открытых коридоров поддерживаемый сводом, так что высокие потолки выглядели как ветки. - Я думал, что ты опять уехал, Дав, - сказал лысый мужчина. - Что привело тебя ... - он замолчал, когда его взгляд упал на Канаеля и ахнул.
- Ваше Высочество? - наконец удалось ему сказать.
Только теперь Канаель заметил, что уже встречался с мужчиной при дворе во дворце Ацтеа несколько лет назад, когда тот приезжал вместе с кевейтской правящей семьёй. Фарен, главный советник повелительницы Весеннего царства, так же он часто посещает другие страны в качестве посла.
Канаель расправил плечи и попытался забыть обо всём, что всю дорогу через мокрый, воняющий отбросами туннель, вертелось в его голове.
- Да, это я, - сказал он таким голосом, который сам почти не узнал. Его волосы, должно быть, были совершенно грязными, точно так же, как между тем выросшая борода - он радовался горячей ванне в доме Дава, моменту отдыха, которого, видимо, теперь не получит. Ему нужно быстро придумать оправдание, почему он находится в Весеннем царстве, а не на своей родине, где якобы был убить его отец.
- Что Вы делаете в Вете? - спросил ошеломлённо Фарен.
- Как я слышал, в Весеннем царстве тоже были совершены нападения на деревни, - сказал Канаель. - Скоро начнётся война, и я приехал, чтобы обновить союз между Кевейтом и Суви.
- Как ужасно, то, что случилось с Вашим отцом. Должно быть, Вы безутешны. Её Величество готовится выйти на кевскую площадь богов и объявить об этой новости народу.
Канаель молчал и увидел, как Дав повесил плечи. Если они в сердце ещё надеялись, что смерть Дериона - это не что иное, как слух, то слова Фарена теперь окончательно уничтожили эту надежду.
- Существует шанс поговорить с Риной прежде, чем она выступит перед людьми?
- Конечно. Но если мне можно сделать замечание, Вам следует одеть что-нибудь другое и, может быть, прежде быстро искупаться. Для этого времени ещё должно хватить.
Канаель обменялся взглядом с Давом, который незаметно кивнул.
- Хорошо, - согласился он.
- Вы ночуете в посольстве или нашли другое жильё? - Он беспомощно развёл руками. - Я ничего не знал о Вашем визите, в противном случае мы, конечно, подготовили бы для Вас западное крыло.
- Честно говоря, мы ещё не думали над этим. Мы только что прибыли.
Седые брови советника взметнулись вверх, придав его лицу странное выражение.
- Вы прибыли без сопровождения? Неужели через туннель? - добавил он, смотря в сторону двери, через которую они вошли.
Дав склонил голову.
- При всём уважение Фарен И’Кен, мы не планировали, чтобы кто-то увидел Канаеля Де’Ар, он путешествует один и инкогнито.
- Даже Туманного Мастера нет рядом с Вами? - спросил Фарен Канаеля, не удостоив Дава даже взглядом. Также и Удину, которая всё время стояла молча рядом с Канаелем, Фарен намеренно игнорировал.
- Нет, он остался с моей сестрой и матерью, которые организуют похороны. Я хочу использовать время, чтобы поговорить лично с её Величеством об обновлении нашего союза. Время не терпит, и я посчитал, что лучше всего будет появиться лично, - сказал Канаель спокойно. После того, как Канаель оправился от первого шока, он подчинился судьбе, к которой его подготавливали с самого рождения. Он вспомнил каждое обучение, каждый урок риторики, каждый выученный жест и мысленную тренировку, просто всё, чему его научили.