Он следовал за снами, пригнувшись, пока, наконец, не оказался перед несколькими неприметными домами. Небольшой, простой посёлок у подножия гор. След снов повёл его дальше, к стоящему отдельно, высокому зданию в конце деревни, тяжесть снов, которые находились внутри, была гнетущей. Весь туман, казалось, находится за этой дверью. Кошмары выходили только из этого дома. Там внутри спали не обычные люди, и Канаель искренне надеялся, что одна из них была Удиной. Она должна быть среди них.
В конце концов, он остановился. Что-то было иначе, чем обычно. Даже если он не мог сказать - что, ощущение было, как лёгкое покалывание, проникшее до самых пальцев его ног. Он насчитал шесть снов. Каждый из них непонятный, сбивающий с толку и отличающийся от тех, которые он до сих пор встречал.
Канаель тихо вошел в хижину, полностью сконцентрировался на снах вокруг него, так что контуры здания расплылись перед глазами. Это было большое помещение, от которого отходили еще две двери. Пятеро мужчин и одна женщина уютно расположились за большим столом, на импровизированной постели и лавке. Перед ними лежали кожаные ремешки, к каждому из которых была прикреплена маленькая серебряная коробочка. Они все были серыми.
Широкая одежда, под которой можно было легко скрыть оружие, так же, как и их лица и волосы. Было такое ощущение, что кто-то ввел их в транс, и они заснули прямо посреди разговора - их глаза хоть и были закрыты, но то, что они сидели с неестественно прямой осанкой, вызвало у Канаеля желание как можно скорее покинуть хижину.
Темно-красные сны бесшумно колыхались в воздухе, танцевали по комнате, пытаясь привлечь его внимание. Канаель нетерпеливо отогнал клубы тумана в сторону, нерешительно обошел вокруг людей и замер, разглядев их одежду и лица. Его сердце колотилось о ребра, потому что он оказался прав. Их одежда - расклешенные штаны, широкие пояса - указывала на Гехаллу.
Он пошел дальше, обходя стол, и заглянул в знакомое лицо. Веки были закрыты, но Канаель узнал темные брови и поджатые губы. Мариен, человек, против которого он когда-то боролся в Муне. Ему казалось, что с той ночи прошли десятилетия, хотя на самом деле прошло всего несколько недель. Для Канаеля это было последнее подтверждение, в котором он нуждался. Гехалла преследовала Дава. Вопрос заключался лишь в том, почему. В общем-то, он уже мог сам дать на него ответ - должно быть, они узнали об Удине.
Его духовный взгляд скользнул мимо обеденного стола и остановился на паре обуви из кожи, лежащей на полу, в то время как сны выполняли танец, ища его благосклонности.
Канаель замер. Нет, это не возможно. Ему были знакомы эти сапоги, изношенные подошвы, зарубки, которые оставили в коже кусты и камни. Это сапоги Дава.
Не осознавая, Канаель сделал два шага вперёд, и его взгляд упал на тело, которое в сидячем положении было прислонено к скамье. Оно показалось ему ужасно знакомым.
Но этот вид очень его встревожил, хотя в первый момент показалось ему таким банальным, что он даже не заметил. Дав выглядел так, будто спит, но от него не исходило никакого сна. Серая оболочка без тумана.
Гехалла убила Дава.
На глаза навернулись слёзы, когда он понял, что случилось с его другом, и он в ужасе отвёл взгляд. Он напряг свои ментальные силы, чтобы удержать дух на том месте, где находился. Как такое может быть? Это невозможно ... Они ...
Перед духовным взглядом Канаеля расплылись контуры, и он почувствовал цвета снов, увидел, как они продолжают танцевать вокруг него. Он в сильном гневе проник в первый сон, последовал за его следом до рта мужчины, из которого тот поднимался. Потом он потерял контроль над своими силами. Всё произошло так быстро, что у Канаеля не осталось времени, чтобы понять, что случилось.
Мгновение спустя он стоял на холме, посреди цветочного луга, ярких цветов неба и тёплых солнечных лучей на коже - всё казалось чужим, ничего знакомого, и он посмотрел на женщину, которая держала на руках спящего младенца.
Видимо, это была кевейтянка, длинные, зелёные волосы развивались вокруг пышной фигуры и спускались волнами на спину. Канаель увидел молодого мужчину, спешащего к ней с улыбкой на губах, и он понял, что речь здесь идёт о том, кто видит сон.
Но когда мужчина приблизился, лицо младенца превратилось в уродливую гримасу.
Он начал кричать, нос стал длиннее, черты лица более зрелыми. Также изменились глаза, они приняли красный отблеск и смотрели на него безучастно. Женщина пронзительно засмеялась и подбросила ребёнка в воздух. Вытянув руки, молодой мужчина бросился бежать, Канаель отреагировал почти одновременно. Если изменяешь сон, то забираешь его силу, вдалбливал в него Геро.