- Судишь всех по внешности, ковбой? - взъелась Энн. - Может, мы и выглядим как фарфоровые куклы, но мы на самом деле совсем не такие. И пожили, может быть, побольше тебя.
- Зато я не расходую свою память на безделушки!
- Зато мы не коллекционируем бездумно единственный живой ресурс, а обращаем его хоть во что-то полезное!
- Тихо-тихо-тихо! - вклинилась между ними Бетти, готовая уже разнимать драчунов.
Сама Бетти почти не дралась, но вот в школе пару раз бывали большие драки. После этого всегда случались профилактические разговоры со всеми родителями сразу, и Бетти часто прилетало за этот беспорядок: все же ее родители были очень занятыми людьми. Поэтому она на дух не переносила драки. Тем более, сейчас это было явно лишним.
- Мне надо спешить! Ткачиха меня плетет! - почти крикнула она. - А вы тут спорите неизвестно о чем!
Рубашечник смутился.
- Бетти права. Давайте поторопимся.
Энн торжествующе ухмыльнулась и победно вскинула руки вверх:
- Мэри, упакуй карту и чайник, мы идем в приключение!
Глава 10.
Бетти вышла из Холмов последней. Рубашечник подал ей руку, и она, подтянувшись, ухватилась свободной ладонью за скользкий дерн, уперлась коленом в мокрую землю и выпала на влажную траву.
- Здесь шел дождь? - спросила она. - Тут мокро.
- Вставай, простудишься! - затеребила ее Мэри.
- Это не дождь. Это роса.
- И эта роса?.. - Бетти села на траву и огляделась.
- Наши слезы. Да ты и сама уже поняла, - Рубашечник пожал плечами. - Смотри-ка, тебя в скором времени будет вообще ничем не удивить!
- Если честно, мне сейчас совсем не хочется удивляться.
- Бетти, пойдем. На земле правда лучше не сидеть, - Энн закинула на плечо котомку с чайником и картой и посмотрела вдаль, на переплетение мерцающих серебряных нитей. - Как понять, какая из них правильная?
- Проще простого, - сказал Рубашечник и выбросил руку вверх. Тотчас же одна из нитей упала ему в ладонь. - Это наша. Восточная.
- Мы должны торопиться. Роса тает на глазах. Она всегда выпадает перед тем, как придет Таобсьер и принесет новые нити. - нахмурилась Энн.
Мэри вздрогнула:
- Слишком долго медлили. Таобсьер уже пришел.
Бетти недоуменно огляделась. К ней медленно подплывал фиолетовый сгусток тумана, похожий на дымчатую плюшевую овцу - среди ее старых детских игрушек была похожая.
- Что это? - по спине девочки пробежал тревожный холодок.
- Это и есть Таобьер, равнодушный ветер, - ответил Рубашечник, наматывая на руку путеводную нить. Видно было, что ему это давалось нелегко. - Пожалуйста, Бетти, нам надо спешить. И не вздумай его трогать, не взду!...
Но Бетти уже протянула руку и погладила ветер по туманному загривку.
- Ему грустно, - сказала она. - Это из-за росы?
- Кому угодно станет грустно от этой росы, - проворчал Рубашечник и зябко повел плечами. - Бетти, сделай что-нибудь с этим облаком и пойдем, пока у нас еще есть время.
- Сейчас, сейчас, - отозвалась Бетти, не в силах расстаться с Таобсьером. - А может быть, он пойдет с нами?
Рубашечник закатил глаза. Бетти сварливо подумала, что в начале пути он казался ей намного более милым. С другой стороны, пока они были в Лесу, ворчать и ругаться было не из-за чего, а в Холмах все стало иначе. Даже небо стало малахитово-зеленым с сумеречно-синими отблесками, зимнее, тяжелое небо, от которого кружилась голова и было трудно дышать. Тут у любого характер испортится.
Она поднялась на ноги и отряхнула джинсы от болотной грязи. Ботинки неприятно хлюпали, но в остальном земля казалась устойчивой. Фиолетовый сгусток тумана льнул к ногам. Мэри смотрела на него с тем же отвращением, с которым взглядывала жижу, пачкавшую ее белые туфельки, Энн же, казалось, с философским спокойствием приняла новое положение дел.
- Вот как получается, - сказала она и улыбнулась. - Четверо нас и ветер. Хорошая же у нас компания!
- Главное, чтобы этот ветер не навел на нас Ткачиху, - поделился опасениями Рубашечник, но Энн только рукой махнула:
- Это же Таобсьер. Его точно не волнует Ткачиха и ее желания, и Охотники его не волнуют. Ему интересны нити...
- Слышишь? - обратилась Бетти к облаку. - Там, куда мы идем, будет много разных нитей. Пойдешь с нами?
И ей показалось, что дымчатая овечья голова кивнула.
- Он идет с нами! - твердо сказала она.
- С нами так с нами. Надо мне тут споры разводить, - Рубашечник выглядел раздосадованным, но смирившимся. Нить в его ладони сияла и рвалась вперед. - Но мы должны спешить.
И они пошли вперед, через бескрайние темно-зеленые топкие Холмы, в которых Бетти запуталась уже через первый десяток шагов. Мэри широко шагала впереди, уткнувшись в тускло мерцающую в тумане карту, и время от времени направляла спутников, взмахивая правой и левой рукой по очереди. Иногда она начинала спорить с Рубашечником, когда карта и путеводная нить показывали в разные стороны, но каким-то образом они снова приходили к согласию и продолжали идти вперед. Энн шла поодаль, напевая под нос и с интересом рассматривая окрестности. Бетти взяла на руки туманное облако Таобсьера: хоть с таким компаньоном ей было гораздо спокойнее. Таобсьер был меньше и казался таким беззащитным, что она забывала, что была просто двенадцатилетней девочкой, чью жизнь с минуты на минуту сплетет Ткачиха, и казалась себе очень взрослой и смелой.
Клетчатая спина Рубашечника маячила впереди рядом с Мэри, и у Бетти так и не появилось желания идти рядом с ним. Наоборот: она укрепилась во мнении, что Рубашечник не так прост, как показался ей вначале, и лучше ей быть с ним настороже.
Но, определенно, даже такой друг был лучше, чем никакого друга. Когда он обернулся через плечо, широко улыбаясь, у Бетти екнуло сердце. Его седые волосы слегка намокли от влажного воздуха, а глаза, наоборот, сияли в предвкушении.
- Совсем близко - и так далеко! - весело пожаловался он. - С Холмами никогда не угадаешь точное расстояние!
- Но ты ведь сказал, что уже был там? - спросила Бетти, и Рубашечник пожал костлявыми плечами:
- Был. Но я был в другое время и шел из другого места, а это кардинально меняет картину... И даже карту!
- Послушайте, - Энн оборвала свою песенку и остановилась. - А откуда вообще взялась Церковь?
- А откуда взялись Холмы и Лес? - равнодушно отозвалась Мэри. - Пойдем, лучше на одном месте не задерживаться.
- Да в том-то и дело, что Холмы и Лес! - продолжала Энн, пораженная собственным внезапным открытием. - Я никогда не думала в таком ключе. Это же места, по которым ходит Ткачиха. Они большие и открытые, а наполняем их уже мы: сплетенные...
- Это в каком смысле 'наполняем'? - поежилась Бетти и крепче прижала к себе Таобсьера.
Туманный сгусток, казалось, потеплел и уплотнился в ее руках, и даже начал немного сиять.
- Думаю, Энн говорит о своем опыте и переносит его на мир вокруг, - ответил вместо Энн Рубашечник. - Если Мэри-Энн смогли создать чайник и карту, то Ткачиха может создать и деревья, и церковь, правильно?
- Нет, все не так. В смысле, принцип тот же, но все, что в Холмах и Лесу, создают сплетенные! - Энн немедленно бросилась в спор.
- Вот еще, заняться сплетенным нечем! - парировал Рубашечник. - Я многих знаю, и вы первые, кто решили потратить драгоценные воспоминания на вещи. В основном мы хотим просто стать самими собой.
- Мы с Мэри хотя бы нашли способ сделать себя счастливыми!
- Я делаю себя счастливым тем, что нахожу свои личные нити. Не всем так везет, как вам.
Бетти показалось, что Рубашечник разговаривает с Энн ужасно грубо. С другой стороны, она и сама была изрядно раздражена. Возможно, так на них действовал странный воздух Холмов.