Уинн
Когда я спускаюсь по каменной дорожке, ведущей через поле, Лэнстон уже ждет меня возле теплицы.
Он прислонился к стеклянной двери, курит сигарету, низко надвинув бейсболку, будто боится, что кто-то увидит его здесь.
— Ты рано.
Пепел его сигареты падает, когда он поднимает голову. Слабо улыбается.
— Как и ты. — Он выглядит нервным, когда бросает ее и растаптывает. — Пойдем, я не хочу, чтобы нас здесь кто-то видел, — шепчет он, открывая дверь оранжереи и машет мне рукой.
— Почему ты так странно себя ведешь? Комендантский час только в десять.
И даже тогда никто его не соблюдает. Я обхватываю себя руками и захожу внутрь. Теплица пуста, видимо, в фитотерапию здесь никто не верит. Очень жаль. Это такое замечательное здание с огромным потенциалом.
Лэнстон хватает меня за руку и ведет в заднюю часть теплицы.
Здесь тускло, поэтому ему приходится включить фонарик на телефоне, когда мы доходим туда. Нас ждет одинокая дверь.
— Лэнстон… куда ты меня ведешь?
Я беспокойно переминаюсь с ноги на ногу. Мы в нескольких сотнях футов от поместья, и если на улице никого нет, то я не думаю, что кто-то сможет нас услышать, если что-то случится.
Он смотрит на меня с раздраженным выражением лица, в котором нет ни агрессии, ни опасности.
— Туда, где ты поймешь то, что я тебе сейчас скажу.
Я сглатываю комок в горле. Лэнстон — мой друг, я ему доверяю.
Он открывает дверь и включает свет. Я иду за ним, и он закрывает ее.
Мышцы моего желудка спазмируют.
Комната небольшая, возможно, ее использовали как кладовку. В центре пола есть сток, и цемент вокруг него заляпан кровью.
Я охаю и инстинктивно отступаю назад к двери. Лэнстон мягко хватает меня за руки.
— Я знаю. Это ужасно…Ты хочешь знать о Кросби, да? — Он закрывает глаза и делает долгий вдох. — Ты готова слушать?
Я колеблюсь. Я не выдерживаю вида крови. Это похоже на фильм ужасов с рейтингом Х. С каждой секундой чувствую, что начинаю терять сознание. Но я должна знать.
Киваю.
Лэнстон крепко держит меня за руку, его ладонь потная и горячая.
— Я не знал, что Кросби собирается использовать это пространство для чего-то настолько ужасного. Он сказал мне, что хочет найти место, где мы все сможем спрятаться и сбежать на некоторое время, если нам это будет нужно. — Он делает паузу и опускает глаза на засохшую кровь на полу. — Поэтому когда он спросил, знаю ли я такое место, не придал этому значения. Я сказал ему.
— Кросби был старым соседом Лиама по комнате, да? — Мой желудок скручивается в узел, и меня вот-вот вырвет. Если все идет к тому, о чем я думаю… Не знаю, стоило ли вообще об этом спрашивать.
Лэнстон кивает. Его взгляд тяжелый и мрачный, наполненный бессонными ночами и сожалением.
— Да. Несколько месяцев, вообще-то. Сначала все казалось хорошо, но потом порезы Лиама становились все хуже. Он вел себя не так, как раньше. Каждый раз, когда я спрашивал, все ли с ним в порядке, он улыбался и кивал головой… Он никогда не говорил, что с ним на самом деле происходит.
На глаза Лэнстона наворачиваются слезы. Он наклоняет голову, чтобы спрятаться под бейсболкой.
— Ты имеешь в виду, что он приводил Лиама… сюда? — Я затыкаю рот и прижимаюсь спиной к холодной кирпичной стене.
— Да, — говорит Лэнстон прерывистым голосом, — он приводил Лиама сюда и обижал его. Я не думаю, что Лиам когда-нибудь расскажет мне, насколько сильно, но той ночью, когда я узнал об этом, все уже вышло из-под контроля. Повсюду была кровь. Лиам лежал на полу и не…не двигался. — Лэнстон смотрит на меня, по его щекам текут слезы. — Кросби уже ушел — он знал, что зашел слишком далеко. Елина помогла мне позвать Джерико, а потом Лиам уехал в больницу с ранениями.
Я растерянно смотрю на него. Я не смогла бы заставить себя говорить, даже если бы даже попыталась.
— Перед приходом Джерико Лиам пришел в себя и рассказал мне о Кросби — чтобы я был осторожен на случай, если он вернется. Он не хотел никому рассказывать, поэтому мы с Елиной храним его тайну. Думаю, он боится.
Мое сердце разрывается за Лиама.
— Лэнстон, ты должен рассказать Джерико или кому-то, что на самом деле произошло. Мы должны сообщить об этом прямо сейчас!
Я двигаюсь, чтобы открыть дверь, паника и ужас поглощают мое тело, страх проникает под кожу.
Он блокирует дверь и хватает меня за плечи.
— Уинн, ты не можешь никому рассказать. Лиам заставил меня поклясться, и я заставил Елину тоже пообещать. Это не наша правда, чтобы делиться ею.
Он ворчит, когда я пытаюсь протолкнуться мимо него.
Я качаю головой.
— Мы же не дети! Там психопат, и он может вернуться в любой момент. Он может быть здесь сейчас. Никто не знает, что он сделал и на что способен. Мы нужны Лиаму.
— Ты не можешь этого сделать, — умоляет Лэнстон, но я его не слушаю. Отталкиваю его в сторону и открываю дверь. — Уинн, остановись! Мы не знаем, как отреагирует Лиам, если ты расскажешь Джерико!
Я бегу через пустую теплицу и выхожу через стеклянную дверь.
Слышу, как Лэнстон бежит за мной, но как только падаю на траву, то бросаюсь в другую сторону, направляюсь прямо к лесу.
Достигаю линии деревьев, я решаюсь оглянуться и вижу Лэнстона, который ищет меня возле поместья. Его далекий голос снова и снова выкрикивает мое имя.
Что мне, блять, делать?
Мое сердце колотится. Все в мире кажется таким хреновым. Потому что так оно и есть, не так ли? Иначе почему бы что-то такое ужасное случилось с таким замечательным человеком, как Лиам? Я не могу с этим справиться.
Я просто хочу, чтобы боль прекратилась. Я не хочу больше страдать.
Мои ноги скользят по листьям, когда я пробираюсь сквозь лес. На улице уже совсем темно.
Достаю телефон и проверяю время. Девять часов.
Проклятье.
Если я не вернусь до десяти, Джеймсу позвонят. Если я не вернусь и не отвечу на звонок, он, вероятно, снова прилетит сюда.
Я просматриваю наши предыдущие сообщения и хмурюсь.
Джеймс: Не волнуйся о цене. Серьезно, помнишь ту должность, о которой я тебе рассказывал?
Так вот, я ее получил. А ты никогда не спрашивала меня об отрасли, в которой я работаю. «Харлоу» — это лишь одно из многих наших заведений.
Уинн: Клянешься, что все в порядке? Я не хочу быть обузой. Прости, что я такой беспорядок.
Джеймс: Клянусь. Люблю тебя.
Уинн: Я тоже тебя люблю. Спасибо, что никогда не оставляешь меня.
Джеймс: Ты бы сделала то же самое для меня. Я знаю это:) Выздоравливай, чтобы мы могли снова поехать в Ирландию и напиться.
Уинн: Я постараюсь.
Я не заслуживаю такого хорошего брата, как Джеймс, но я ценю его больше, чем можно выразить словами.
Тебя можно любить. Ты не монстр. Ты не должна умереть.
Я настраиваю себя словами, которые не проникают слишком глубоко.
Пробую те, которые действуют на меня.
Сделай это для Джеймса. Ради Лэнстона и Лиама.
Сделай это…для себя.
Я продолжаю идти, пока не достигаю просвета в лесу. Мои глаза расширяются. Это поле лунных цветов. Они увядают от холода, но некоторые из них все еще цветут так близко к смерти. Я рада, что мне удалось увидеть их последнее полное цветение перед падением.
Иду к центру и падаю на колени.
Тогда я плачу.
Почему это случилось с Лиамом? Почему мы не можем никому рассказать? Почему ему никто не помогает?
Я сжимаю в кулаке цветы, покрытые легким слоем инея, и опускаю голову. Небо начинает плакать вместе со мной, и ледяной дождь касается моей кожи.
Почему мир так жесток?
Так несправедливо и тревожно, когда вокруг нас темные, злые души.
— Уинн?
От голоса Лиама все мое тело вздрагивает. Я медленно поднимаю голову и смотрю на него, надеясь, что слишком темно и мокро, чтобы он увидел мои слезы и отчаяние в глазах.