Направляюсь в комнату Лэнстона. Он один из немногих, кому здесь не нужен сосед по комнате, возможно, потому, что он практически закончил свою программу лечения. Но я не хочу, чтобы он уезжал. Он мой единственный друг, кроме Уинн.
Свет под его дверью горит. Я хмурю брови и стучу несколько раз. Проходит несколько секунд, прежде чем дверь открывается, и он выглядывает. Он удивленно улыбается.
— Эй, друг, иди сюда, — шепчет он бодро, как будто уже полностью проснулся.
Я вхожу, аромат кофе поражает меня, как кирпичная стена. Сажусь за его маленький столик с одной ножкой и показываю на чашку с горьким, черным нектаром для души.
— Пожалуйста, и спасибо.
Лэнстон смеется и хлопает меня по спине. Он берет с кровати свою бейсболку, надевает ее задом наперед, пока хватает две чашки.
— Ты всегда так рано просыпаешься? Выглядишь дерьмово, — говорит он серьезнее, глядя на меня, в его глазах появляется беспокойство.
Я провожу рукой по лицу и качаю головой.
— Нет, по субботам я обычно мертв до полудня. — Дарю ему усталую улыбку. — Ты же знаешь.
Лэнстон хихикает и кивает.
— Да, именно поэтому мы назначили встречу на поздний вечер. Боже упаси, если кто-то разбудит тебя в субботу утром.
Он ставит обе чашки на стол, а сбоку — бутылочку сливок. Я беру чашку и пью черный кофе. Я ненавижу горький кофе, но он облегчает зуд в моей голове.
— Ладно, так ты скажешь мне, что случилось?
Он смотрит на меня своим знающим взглядом.
Часть меня действительно не хочет об этом говорить, но я бы не приперся сюда, если бы не имел такого намерения. И все же…я не могу заставить себя это сделать.
Ставлю кружку на стол.
— Как думаешь, у нас с Уинн все получится? После того, как мы выберемся отсюда?
Здесь все под контролем. Окружающая среда, наше расписание, еда. Реальный мир не такой. И это пугает меня до чертиков.
Глаза Лэнстона расширяются, и он тоже отставляет свою кружку.
— Как пара?
Странно говорить об этом с ним, с кем-либо, но если я чему-то и научился на консультациях, так это тому, что надо делиться с кем-то своими дерьмовыми мыслями.
— Ага.
— Я имею в виду… возможно. Вы двое такие разные. Она похожа на девчачью версию меня — грустная, безнадежная и хорошенькая. — Мрачно смотрю на него, а он невинно пожимает плечами. — Я просто указываю на очевидное. Ты всегда такой черствый и задумчивый. Ты спрашивал ее, что она думает?
Страх погружается глубоко в мою грудь. Нет. Я не могу справиться с отказом. Я скорее буду игнорировать вещи и избегать их, чем когда-нибудь буду иметь с ними дело открыто.
— Конечно, нет.
Лэнстон улыбается, делает большой глоток кофе и медленно выдыхает.
— Уинн особенная, Лиам. Я знаю, что она тебе нравится, но будь осторожен. Ее ум — ее злейший враг, а любовь может быть слишком сильной для такой тонкой ткани, как у нее.
Мои брови сводятся вместе.
— Для такой тонкой ткани, как у нее?
— Да, ее душа похожа на шифон, с множеством рваных дыр. Ткань наших душ тонкая и изношенная. Мы должны быть добрыми и любить неустанно. — Он откидывается на спинку стула и сплетает пальцы рук. Теплая улыбка расплывается по его лицу, и я знаю, что он тоже ее любит. — Ее ткань так красиво разорвана, что даже таких волков, как мы, тянет к ней.
Его карие глаза отстраненно смотрят на свою кружку. Я не знаю, как реагировать — не уверен, стоит ли.
— В любом случае, будь с ней осторожен, хорошо?
Лэнстон хватает обе чашки и ставит их в раковину. Его плечи опускаются от этих мыслей.
— Я знаю, что ты к ней чувствуешь, — бормочу я, опустив глаза.
Он отворачивается, не глядя на меня.
— Да?
— Но мне все равно. Я люблю тебя, брат.
— Я тоже тебя люблю, друг.
XXIII
Уинн
Я сижу одна в столовой.
Когда я проснулась, Лиама не было в постели, и я нигде не могла его найти.
Смотрю на сэндвич с ветчиной, завернутый в прозрачный пластик, без особого энтузиазма тянусь к пакету картофельных чипсов и кладу один в рот, пока жду.
Стул рядом со мной скрипит, когда кто-то садится. Я поднимаю голову и встречаю теплый взгляд Лэнстона. Его ореховые глаза мягкие и успокаивающие, а улыбка — еще теплее.
— Доброе утро, Уинн. Как спалось?
Он выглядит таким же уставшим, как и я. Подает мне бумажный стаканчик с кофе, и на моих губах появляется широчайшая улыбка. Мы с ним родственные души.
— Ты лучший. Думаю, я хорошо спала. А ты? Ты не видел Лиама?
Лэнстон снимает бейсболку и кладет ее на стол. Его блестящие светло-каштановые волосы идеально спадают на лоб маленькими волнами.
— Да, Лиам заходил ко мне утром. Он не возвращался в вашу комнату?
Его брови хмурятся от волнения, и он ищет в моих глазах успокоения.
Качаю головой.
— Нет, он не заходил. Как ты думаешь, с ним все в порядке?
Лэнстон смотрит вниз на свои руки, будто в глубокой задумчивости. Потом снова встает.
— Держу пари, он уже уехал в город. У нас встреча через несколько часов.
Подземный гараж оказался чище, чем я ожидала. Цемент ровный, без трещин. Каждая машина здесь стоит больше, чем я зарабатывала за год на своей прежней работе в корпорации. Печально.
Я продала душу за эту работу, и что это мне дало? Больше депрессии и больше таблеток от сердца.
Лэнстон надевает свою черную кожаную куртку. От него пахнет землей и приятным ароматом. Он оглядывается на меня с мальчишеской улыбкой.
— Ты ездишь, да?
Кивает на два черных мотоцикла. Один из них мой, я вижу это по серебристым ручкам и маленькой розовой наклейке в форме сердца сбоку. Другой, видимо, его.
— У тебя точно такая же модель, как у меня.
Я смеюсь. Уже целую вечность не ездила на мотоцикле. Лэнстон поднимает с сиденья мой черный шлем и подает его мне, но когда я пытаюсь забрать его, он не отпускает. Я поднимаю бровь, глядя на него.
— Думаешь, ты сможешь за мной успеть?
Выдергиваю шлем из его рук и улыбаюсь.
— Посмотрим, кто кого будет догонять.
Он смеется, смех доходит до его глаз. Смотрит на меня несколько секунд, прежде чем прошептать:
— Ты меня доконаешь.
Мы застегиваем шлемы, и он бросает мне пару запасных перчаток. Его шлем тоже черный, но по центру проходит белая линия. Он заводит двигатель, отпускает меня и выезжает из гаража.
Я улыбаюсь под шлемом, головокружение охватывает все мое тело. Я уже давно не испытывала такого восторга. Мой мотоцикл мурлычет между бедрами, и когда я резко нажимаю на газ, мои шины визжат, когда я мчу по дорожке вслед за Лэнстоном.
Из меня льется смех, который никто не слышит, холодный воздух приветствует меня, вдыхая новую жизнь в мою истощенную душу.
Лэнстон несколько раз объезжает подъездную дорожку, пока я не проезжаю мимо него, тогда он нажимает на газ и мчится за мной.
Я визжу и ускоряюсь, чтобы быть впереди него.
Это идеальные дороги для того, чтобы дурачиться, длинные и свободные от трафика.
Поворачиваю направо, как только выезжаю на шоссе. Мы направляемся в Бейкерсвилль, выжав газ, ускоряясь до опасного уровня. Лэнстон включил газ до упора и пролетает мимо меня на бешеной скорости, подняв руку к шлему и двигая ею так, будто посылает мне поцелуй.
Самоуверенный засранец. Щеки болят от улыбки.
Мне очень давно нужен был такой человек, как он, в моей жизни. Он и Лиам.
Мы доезжаем до города и останавливаемся возле маленького магазинчика на главной улице. Я снимаю шлем и кладу его на сиденье мотоцикла. Лэнстон слезает с мотоцикла и тоже снимает шлем, молниеносно улыбается мне, бормоча:
— Блять, Уинн. Ты ездишь, как гребаная психопатка.
— Заткнись, это ты промчался мимо меня со скоростью сотни миль в час!
Он смеется и обнимает меня за плечо.