Но проходят минуты, проходят часы, и мы понимаем, что больше никто не выйдет.
Мы плачем вместе, завернувшись в крепкие объятия, пока не останется ни одной слезинки.
Сидим, как призраки, на почерневшей поляне «Харлоу», пока не взойдет солнце.
Пока пожарные не потушат огонь, и все, что останется, — это камни, которые обрамляли здание.
Полиция уже давно перекрыла территорию лентой.
Несколько детективов попытались поговорить с нами, но получили только выпученные глаза и хриплое дыхание.
Нас без единого слова везут в больницу.
— Вы поймали поджигателя? — спрашивает Лэнстон у офицера, который должен был следить за нами. Тот качает головой. — Это был Кросби, — говорит Лэнстон низким, полным ненависти тоном. Его красивые карие глаза запали и потемнели. Они уже не сияют так, как прошлой ночью. Он выглядит совсем другим человеком. Часть меня задается вопросом, изменилась ли я тоже.
— Тот самый парень с кукурузного поля? — спрашивает офицер, записывая что-то в своем блокноте.
Лэнстон кивает, опустив глаза.
Он не смотрел на меня с тех пор, как мы приехали сюда.
Заходит медсестра и дает мне что-то, от чего я засыпаю. Я не хочу спать с Кросби где-то там.
Я отказываюсь верить, что Лиама больше нет. Этого не может быть. Он не может…
XL
Уинн
Вид из окна больницы удручающий: голые деревья и печальные длинные полосы пустого поля.
Лэнстон ставит чашку кофе рядом со мной и хмурится, откидываясь на спинку стула.
Мы здесь уже целый день и до сих пор ничего не знаем. Не знаем количество погибших. Не знаем, поймали ли они Кросби.
У меня все сжимается в желудке.
— Ты должна попробовать…это не так уж и плохо.
Лэнстон заставляет меня сделать глоток кофе. Я качаю головой и опускаю подбородок.
Несколько минут он молчит, а потом подползает ближе и кладет свою руку на мою. Я решаюсь посмотреть на него, и он изображает слабую улыбку.
— Это поможет. Скоро мы что-то услышим.
Его рука дрожит, и он отдергивает ее, сжимая, чтобы остановить дрожь.
Я глотаю комок в горле и растерянно смотрю на Лэнстона.
— Почему мы сбежали? Почему мы не сгорели вместе с ними?
Вина раздирает мою душу так, как ничего подобного я еще не переживала. Почему мы, двое, которые отчаянно хотели умереть, остались жить?
Нижняя губа Лэнстона дрожит, когда он бормочет:
— Я не знаю, Уинн. Но я хотел бы, чтобы это был я… Чтобы Елина могла жить. Чтобы каждый, кто погиб, мог жить.
Его голова опускается, и рыдания сотрясают все его тело.
У меня не осталось слез, мои глаза их не выдержат. Поэтому я заползаю ему на колени, и мы обнимаем друг друга.
— Я так счастлива, что это был не ты, — эгоистично говорю я, зарываясь лицом в его толстовку.
Проходит несколько часов, и нас выписывают, дают снотворное, номер телефона детектива. Когда мы звоним, он просит нас приехать на место расследования.
Мы едем в «Харлоу».
Из пепелища все еще клубится дым. Камни, которые я когда-то лелеяла, почернели от смерти.
Мы молча сидим в машине. Проходит тридцать минут, прежде чем Лэнстон открывает дверь. Терпеливо ждет еще десять минут, пока я выйду.
Он протягивает руку, и я переплетаю свои пальцы с его.
Звук гравия намного громче, чем когда-либо прежде. Мы обходим здание по периметру, оценивая, сколько ущерба здесь было нанесено. Детектив задает нам вопросы, и мы рассказываем ему все, что знаем. О подвале, оранжерее и о том, как Кросби, похоже, имел легкий доступ к ним обоим. Детектив упоминает, что все окна были забиты гвоздями, и хотя расследование еще не завершено, они подозревают, что перед пожаром был использован угарный газ, поскольку большинство тел были найдены в своих кроватях.
Теплица появляется в поле зрения, не затронутая пламенем.
Лэнстон смотрит на нее и качает головой.
— Я на минутку, — говорю я, медленно пробираясь к стеклянной ограде.
Лэнстон и детектив продолжают подниматься по склону. Не то, чтобы я верила, что Лиам будет там. Я просто хочу иметь что-то… последнее воспоминание об этом месте, кроме пожара.
Я быстро пробираюсь через теплицу, ненадолго останавливаясь перед дверью в глубине, прежде чем открыть ее.
Я ничего не нахожу. Это та же ужасная, окровавленная комната, что и тогда, когда я пришла сюда впервые. Осмотр маленького пространства занимает всего минуту, а потом я медленно закрываю дверь и выхожу обратно на улицу.
Детектив бросает на нас серьезный взгляд, прежде чем мы возвращаемся к машине Лэнстона. Он подает нам отчет и опускает голову.
Лишь двое выжили после трагического пожара в «Святилище Харлоу» — Роман Беар и Сидни Лоусен.
Было найдено более пятидесяти шести тел, включая персонал и пациентов.
Полиция все еще разыскивает поджигателя.
Мы молчим. Без слез. Без криков.
Ничего.
Я никогда не хотела умереть больше, чем сейчас.
Лиам. Мне очень жаль.
Роман Беар, ночной охранник, и Сидни Лоусен, одна из пациенток. Это все.
Мы выходим, когда солнце начинает садиться, молчаливые и уставшие. Нам обоим не хочется возвращаться в арендованную квартиру, поэтому мы останавливаемся в кафе, чтобы выпить кофе и, возможно, поужинать, если сможем это выдержать.
Кросби появился на день раньше. И этот день забрал у нас все.
— Нас всегда должно было быть трое, — говорю я.
Лэнстон паркует машину и смотрит на меня потемневшими глазами.
— Я знаю. — Это единственное, что он говорит, прежде чем выключить двигатель. — Я знаю.
XLI
Лиам
Что-то острое пронзает мое бедро.
Мои глаза открываются, страх и адреналин мгновенно вспыхивают в крови.
Я не могу пошевелить ни руками, ни ногами — я связан? Где я, черт возьми, нахожусь?
— Наконец-то. Я думал, что мне придется убить твоих друзей без твоего ведома.
Мой позвоночник выпрямляется, и каждый волосок на шее становится дыбом.
— Кросби? Где мы?
Он медленно развязывает повязку. Свет режет глаза, и я вздрагиваю от боли, прежде чем он появляется в поле зрения.
Голова кружится, конечности болят.
Я никогда не видел своего брата таким растрепанным. Он выглядит хуже, чем когда-либо прежде. Его темно-каштановые волосы взъерошены, а светло-голубые глаза в тусклом свете кажутся почти серебристыми. Что он натворил?
— Кросби, что ты делаешь?
Я дергаю свои путы, но это бесполезно. Он связал меня, как животное, ожидающее убоя.
Он откидывает голову назад и стонет, как будто раздражённый.
— Я только что сказал тебе. Ты что, не слушаешь? Я убью твоих друзей. Поскольку они волшебным образом не оказались в «Харлоу», как я ожидал.
Он замолкает и опускает голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.
Пот стекает по моему лбу, а страх наполняет грудь. Воспоминания о пожаре всплывают, выворачивая мои внутренности.
— Ты не сделал этого.
Глаза Кросби сияют от его зловещей улыбки, и он смеется мне в лицо.
— Но я это сделал.
Меня охватывает ужас. У меня нет смелости спросить, сколько людей выжило. Сомневаюсь, что его это волнует.
Ему нужны люди, которых я люблю, но он не может их получить.
Единственное, чего он хочет после смерти Нила, это мучить меня.
— Как ты мог…Когда твое наказание для меня превратилось в убийство? Ты хоть представляешь, что ты наделал?
Я безрезультатно тяну на себя кандалы.
Кросби пожимает плечами. Его черная толстовка слишком велика для него.
— Не то чтобы они были моими первыми.
Я на мгновение задумываюсь, прежде чем понизить голос.
— Пропавшие пациенты.
— Дзень-дзень-дзень! У тебя это заняло много времени.
Мое сердце разрывается с каждым вдохом все сильнее.
— Куда ты их дел?