Она отшатнулась, но я поймал её за руку.
— Мэди, выслушай меня.
— Нет! — она рванулась к двери.
Я прижал её к стене, не давая сбежать.
— Я не изменял тебе.
— Врешь! — её голос сорвался. — Мне прислали фото! Я всё видела собственными глазами!
— Это Джессика.
Она замерла.
— Моя бывшая. Мать моей дочери.
Её глаза расширились.
— У тебя… дочь?
Я кивнул.
— Я летал в Лос-Анджелес забрать Грейси. Навсегда.
Мэделин замолчала, изучая мое лицо.
— Почему ты не сказал раньше?
— Боялся.
— Боялся?! — она засмеялась без радости. — Ты, который прыгает через турникеты и лезет в темные переулки, боялся сказать, что у тебя есть ребенок?!
— Боялся, что ты откажешься от нас.
Её дыхание замедлилось.
— Ты действительно думаешь, что я такая…
Я не дал ей договорить.
Притянул к себе.
И поцеловал.
Она замолчала.
На секунду.
Потом её руки впились мне в волосы, и она ответила на поцелуй с яростью и жадностью, словно хотела выжечь из меня всю ложь.
Когда мы разделились, она дышала тяжело.
— Ты все еще уволен.
— Справедливо.
— И тебе придется заслужить прощение.
— Я сделаю все.
Она вздохнула, затем достала ключ и открыла дверь.
— Заходи.
Я вошел.
Глава 22: Лёд и пламя
Я стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение.
"Тряпка!" — прошипела я себе. "Будто тебя в первый раз бросают!"
Хотя…он же не бросил меня, он лишь растоптал всё то, что между нами было, упав в объятия какой-то молоденькой бестии.
Но это было не просто "бросили". Это был Рейн.
Человек, который заставил меня поверить, что можно снова чувствовать себя желанной, любимой, живой.
А теперь — ничего.
Два дня я пряталась в своей студии, где когда-то придумывала лучшие коллекции. Теперь здесь был только холод и пустота.
Я вернулась в офис, решив заморозить все эмоции.
Первое, что сделала — уволила Рейна.
Потом — убрала всех, кто не соответствовал уровню "Medellin".
Но даже жесткие решения не помогали.
Эскизы выглядели, как каракули.
Кофе больше не бодрил.
А потом...
Он появился.
Когда я увидела его прижатым к полу Стивом, мир замер.
На секунду мне захотелось броситься к нему, обнять, простить...
Но вместо этого я холодно приказала вышвырнуть его.
"Растешь, Мэделин", — мысленно похвалила себя.
Студия находилась в жутком районе.
Разбитые бутылки.
Крики пьяниц.
И этот проклятый запах дешевого алкоголя.
Я торопилась забрать вещи и наконец вернуться домой.
Но едва подошла к двери — чья-то рука легла на мою талию.
Инстинкт сработал мгновенно.
Я вскрикнула, развернулась и — БАМ!
Удар коленом в пах.
Незнакомец согнулся от боли.
Я рванула к двери, дрожащими руками пытаясь открыть ее...
И тут его голос.
— Мэди… постой.
Сердце замерло.
Я обернулась.
Рейн.
С ссадиной на лице.
С болью в глазах.
Но такой родной.
Я онемела.
Тело отказалось слушаться.
А он...
Он подошел.
И обнял так крепко, что у меня перехватило дыхание.
— Я люблю тебя, Мэделин.
Его голос разорвал последние преграды.
Я разрыдалась, прижимаясь к нему.
— Тебе больно? — прошептала я, вспоминая свой удар.
Он рассмеялся:
— Отличный удар, малыш!
Потом серьезно посмотрел на меня:
— Я больше не позволю тебе бывать здесь одной.
Мы поднялись в студию.
Я не хотела оправданий.
Но он не собирался оправдываться.
Он пришел за мной.
И теперь...
Теперь мы должны были поговорить.
Глава 23: Примирение в темноте
Тишина студии нарушалась только нашим дыханием.
Я собирала вещи, а Рейн осматривался, изучая мои картины на стенах. Каждая была подписана — редкие моменты, когда я позволяла себе творчество вне моды.
Мы молчали.
Слова застревали в горле, будто боясь разрушить хрупкое перемирие.
Пока он брал мою сумку, наши взгляды встретились — и вселенная взорвалась.
Мы слились в поцелуе, жадном, отчаянном, словно пытаясь наверстать все потерянные дни.
Он поднял меня на руки, будто я ничего не весила, и мягко опустил на кровать.
Никаких изысков.