— Да, мистер Оуэн?
— Не могли бы вы снова принять меня на работу?
Я покраснела. В гневе я совершаю глупости — и увольнение Рейна было одной из них.
— Д-да, конечно.
Он подошел, усадил меня к себе на колени:
— Не извиняйся. Я сам накосячил. Но теперь исправляю ошибки.
— Верю, — я уткнулась ему в плечо.
— Я люблю тебя, малыш.
Его губы коснулись моей щеки.
— И я тебя.
Я прикоснулась к заживающей ссадине на его лице:
— Тебе больно?
— Тебе было больнее.
Правда.
Позже мы смотрели кино, но не следили за сюжетом.
Вдруг меня осенило:
— Рейн, раздевайся!
— Ммм, я тоже хочу тебя, — он потянулся ко мне.
— Погоди! — я вырвалась, схватила альбом и карандаш. — Я хочу нарисовать тебя.
Он замер в недоумении, но послушно снял одежду.
— Сядь на кровать. Раздвинь ноги. Поверни голову.
Он покорно выполнил все, хотя его "друг" явно не оценил ситуацию.
Я рисовала, погруженная в процесс, пока он не подошел и не выхватил альбом.
— Нет! — я вцепилась в него.
— Тогда сама.
Я отложила карандаш, а он навис надо мной:
— Теперь разрешите трахнуть мою художницу?
Ответа не потребовалось.
Глава 25: Кровь или любовь?
Я не мог простить себя за то, что однажды был готов отпустить её. За то, что едва не потерял её навсегда. Только рядом с Мэделин я чувствовал себя живым. Только она наполняла мои дни смыслом, и лишь с ней я хотел прожить всю оставшуюся жизнь.
Завтра у бабули день рождения. Самое время познакомить Мэди с семьёй — с Грейси, с родителями… Сделать её частью моей жизни окончательно и бесповоротно.
Для бабули я выбрал подарок тщательно — кулон с россыпью мелких камней. Она всегда любила изысканные украшения. И ещё мне не терпелось увидеть Грейс. С тех пор, как мы вернулись, она жила у родителей, а у меня не находилось времени навестить их. Виноват, но скоро всё изменится. Скоро мы будем жить втроём: я и мои красавицы — Мэди и Грейси.
Надеюсь…
Утром у Мэделин было совещание, и я терпеливо ждал, не желая повторять прошлых ошибок. Но она сама дала знать, что свободна, и я зашёл к ней под предлогом рабочих вопросов.
Она сидела за столом, явно озадаченная чем-то. Я закрыл дверь, подошёл и усадил её к себе на колени.
— Всё хорошо, милая?
— Рейн, я хотела попросить тебя об одном… — Её голос звучал серьёзно, и я внутренне напрягся, хотя внешне остался спокоен.
— Говори, малыш. — Я мягко погладил её по спине, стараясь снять напряжение.
— Помнишь, я рассказывала, что моя мама живёт в Ванкувере?
— Конечно, помню.
— Завтра у неё день рождения. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Мне важно познакомить тебя с семьёй.
Мои планы рухнули в одно мгновение. Я безумно хотел познакомиться с её матерью, но пропустить день рождения бабули… Нет, это невозможно.
— Мэди, солнце, я бы с радостью, но… завтра день рождения у моей бабули. Я не могу не прийти.
Она заметно расстроилась. Конечно, нам обоим хотелось как можно скорее представить друг друга своим семьям, но… У нас впереди целая жизнь.
— Понимаю. Ты говорил, она тоже в Ванкувере?
— Верно, малыш. — Я притянул её ближе.
— Тогда… может, поедем вместе?
— Иначе и быть не может. Ты точно не обижаешься?
— Брось, Рейн. Я не ребёнок.
— Для меня ты всегда будешь моей маленькой девочкой, Мэди.
На следующее утро мы отправились в путь. Мэделин почти не разговаривала — вся на взводе. Я понимал: дело в её непростых отношениях с сестрой, которая наверняка будет на празднике. Я не стал донимать её расспросами, лишь крепко держал её руку всю дорогу.
Перед домом бабули Мэди попросила остановиться у цветочного павильона и ехать самому. Я предложил пойти с ней, но она отказалась:
— Я знаю этот город лучше.
Ей явно нужно было побыть одной, и я не стал настаивать.
Дом бабули встретил меня смехом Грейси. Родители привезли её накануне, и я был уверен — эта малышка уже покорила всех. Взяв дочь на руки, я вошёл в гостиную, где меня ждала именинница.
Бабуля держалась молодцом. Несмотря на операции на сердце, она по-прежнему курила свои тонкие сигареты и не теряла вкуса к жизни. Она обняла меня и, как в детстве, провела рукой по моим волосам. В такие моменты я особенно остро понимал, как дорожу ею.
— Как же ты похудел, — вздохнула она, оглядев меня.
— А ты не меняешься, — рассмеялся я и протянул подарок. — На всём белом свете нет бриллианта, достойного вас, мисс Кэтрин. Но надеюсь, это вам понравится.