- Где ваш предводитель? – грубо спросил Вилл. – Отвечай, живо!
Один из пленников расхохотался.
- Возродись, Эрэлла! Вернись к нам…
Вилл не дал ему договорить. Выхватив свой меч, он пронзил последователя «культа ведьмы» острым лезвием. Закипающая кровь хлынула на пол из разодранной груди, пачкая доспехи мучителя и медленно, но верно растекаясь по полу, подобно пролитому вину. Тело безжизненно повисло в крепких оковах и перестало подавать признаки жизни.
Командор вынул из ножен на поясе кинжал и повернулся ко мне, отвратительная издевательская улыбка скривила его губы.
- Убей его, и докажешь свою непричастность к культу, - он протянул мне лезвие.
Я шумно вдохнула в себя воздух. Камера вокруг кружилась из-за мерзкого запаха и сковывающего страха. Качнув головой, я вымолвила:
- Я не убийца.
Вилл закатил глаза и кивнул страже. Меня толкнули в спину, насильно волоча вперёд, а ядовитый, высокомерный, пожирающий взгляд Командора даже не давал намёка на сострадание.
- Хочешь жить, убей его.
Я пересилила себя и взяла из его руки нож, взглянула на оскалившегося еретика.
Он культист. Он заслуживал смерти. Да и, если бы стража его не остановила, всё равно перерезал бы себе горло.
Но я не убийца. Я воровка, но точно не убийца.
«Не убийца, не убийца, не убийца…», - повторяла про себя я, держа в трясущихся руках нож.
Стоя напротив скованного мужчины, я не могла пошевелиться. Он или я. Король или Ведьма. Жизнь или смерть.
Я должна была выбрать, но не могла.
Спиной почувствовала грудь Командора, его голос навязчиво окутал меня:
- Убей эту тварь во имя Короля Эдана.
Вилл прижался ко мне вплотную, стеной медленно наступая, и я невольно подалась вперёд, не в силах сопротивляться. Бежать было некуда: позади Командор, впереди еретик, по бокам пропасти.
Тиски смыкались, и вот кончик острого лезвия впился в оголённую грудь пленника. Кровь скользнула по коже, я же попыталась отстраниться назад, но Вилл оказался неприступным.
- Услышь меня, Прародительница! И прими мою жертву! – вскричал еретик, когда нож вошёл в его тело по самую рукоятку. – Эрелла, освободи нас и вознеси, - с последними словами мужчина подался вперёд, словно обращаясь именно ко мне, но, скорее всего, всё это было лишь моим воображением.
А после он захрипел и издох. Я испуганно пялилась на свои испачканные густой кровью руки, и не могла заставить себя поднять взгляд. Вилл отстранился, и я в ужасе отступила, еле удержавшись на ногах.
Я убила его. Я лишила человека жизни.
Жижа хлюпнула под ногами. Мужчина тремя широкими шагами пересёк комнату. Его меч сверкнул и плавно скользнул в ножны.
- Отведи её в камеру. А ты, приберись здесь.
Меня дёрнули за плечи и потянули в коридор. Еле устояв на ногах, я, трясущаяся и сжавшая от страха, позволяла чужим рукам вести меня прочь от переполненной трупами комнаты. Запах крови и смерти преследовал настойчиво, упорно и навязчиво, даже в момент, когда меня толкнули в обычную камеру и с грохотом заперли дверь, мне показалось, что рухнула я не на каменный пол, а в лужу липкой багровой крови.
Здесь не так сильно пахло плесенью, в углу дырка к дырке шныряли жирные крысы, твёрдая деревянная постель, накрытая грязной тряпкой, приняла меня в объятия подобно мягкой перине, но заснуть я не могла ещё долго. Прислушиваясь в темноте к шорохам и шагам, приглушённым разговорам, стенаниям.
Один раз нижнее окошко в двери приоткрылось, впуская луч тусклого света, и на полу заскользил поднос с харчей. Я помедлила, выждала, а потом ринулась к нему, с жадностью откусывая жёсткий кусок хлеба и запивая её похлёбкой из редких овощей. В ней даже плавал кусок жилистого мяса.
После скудного, но такого желанного перекуса я расслабилась и наконец-то провалилась в беспокойный сон. В нём меня сжигали на костре, люди кричали «ведьма», Король Эдан с наслаждением приказывал убить меня, а где-то в толпе мелькали глаза Вавиля. Несколько раз я просыпалась в поту.
Время шло. Секунды превращались в минуты, а те вместо часов наколдовывали дни. Окошко открывалось и закрывалось, рука стражника мелькала в тусклом тюремном свете, крысы шуршали и пищали с такой наглостью, что под конец мне и вовсе приходилось бороться с ними за еду. Быстрые и проворные, они то и дело норовили утащить кусок хлеба.
Когда первоначальный страх после встречи с Виллом поутих, а разум прояснился, я думала, и думала, и думала, ведь кроме этого делать было совершенно нечего.
Я вляпалась по самые яйца козледума. Вероятность моего освобождения ничтожно мала. В конечном итоге меня признают еретиком и вздёрнут на главной площади как предательницу с меткой ведьмы. Это лишь дело времени.