Конечно. Как же я не подумала об этом сразу.
Призраки.
Сущности, которые редко способен увидеть даже могущественный маг, не практикующий некромантию, и уж, тем более, вряд ли сможет обнаружить простой человек. Во всяком случае, до того момента, пока призрак сам не пожелает предстать перед чужими глазами.
А что если приставить призрака-шпиона к Эвалусу? Тогда я узнаю, что именно происходит на семейном предприятии, и у меня появятся весомые доказательства, с которыми можно будет идти к отцу.
Идея была безумна, но, несмотря на всю туманность перспектив, я ощутила, как стало легче. Больше я не находилась в темном тупике, а видела намек на дребезжащий свет предполагаемого выхода.
Я скинула с себя ощущение безнадежности, и в уже куда более приподнятом настроении, после сытного и вкусного ужина, где беззаботно поболтала с обрадовавшимися окончанию моей хандры родителями, направилась к себе, прихватив полный кофейник и чашку.
И вновь моим главным советчиком стала старая записная книга некого загадочного И.И.
В записи я ушла с головой на полночи.
Наконец, отстранившись от стола и размяв затекшие от неудобной позы плечи, я распахнула окно и втянула свежий воздух, чтобы немного взбодриться.
Черный бархат неба усыпали крупные звезды, едва приглушенные полной луной. Холод весенней ночи дал желаемый эффект, на время снимая сонливость.
Прояснение уставшего разума принесло с собой невеселые мысли.
Складывалось впечатление, что человек, который вел эту тетрадь, заносил в нее далеко не все, что знал. Некоторые вещи приходилось вычитывать между строк, к тому же, временами буквы начинали скакать, превращаясь в невнятные загогулины, и понять смысл написанного становилось сложно, а порой и невозможно.
Я держала в руках ключ к темной силе, но ключ, который застревал где-то посередине первого оборота в не смазанном замке. Одной тетради было недостаточно.
Вот если бы я смогла найти учителя…
Я едва не рассмеялась вслух, почувствовав себя дурой. Может, сразу попытаться организовать себе кружок по некромантским интересам? Чтобы Инквизиции было меня веселей искать?..
Необходимый обряд по подчинению призрака я, к счастью, нашла, как и совсем краткие рекомендации по поведению с этими существами. В моих ли силах его выполнить, я решила выяснить уже на практике, гоня прочь все страхи, которые пока топтались лишь на самой грани моего сознания.
Оставалось кое-что еще.
Я вдруг поняла, что, несмотря на очевидность наличия у меня темного дара, я до сих пор никогда не видела призраков. Ни одного, вообще. И мне сложно было поверить, что они в действительности никогда не оказывались рядом, ведь все поместья нашей знати насчитывали подчас не одну сотню лет. А где же еще быть духам, как не в старинных домах или возле семейных склепов?
Успокаивало лишь то, что раз здесь когда-то жил некромант, то он, возможно, в свое время зачистил собственный дом от этих сущностей. А может и оставил защиту, которая, если и не сохранилась до наших времен, то должна была воспрепятствовать большому накоплению нежелательных духовных субстанций. В любом случае, я никогда не замечала призраков и хотела перестраховаться, что это не дефект моего зрения, а в поместье их действительно нет.
Записная книга не содержала никаких сведений о том, как именно увидеть призрака, вряд ли ее хозяин думал, что подобное требует уточнений.
Однако тут я и без И.И. прекрасно знала , что может мне помочь. Что я, не дочка владельца огромного алхимического предприятия?..
Да, практически все, что было связано с умершими в Рулевии, являлось неким табу. Основные заботы о неподнятии мертвых брали на себя служители Брианны, об уничтожении ходящих усопших во плоти — отряды, сформированные Инквизицией.
Но призраки в какой-то момент этого деления бывших обязанностей некромантов оказались словно сами по себе. И все потому, что их почти никто не был способен заметить.
Но затем выявились некоторые проблемы.
Иногда между духом и живым устанавливалась особая связь. Если дух обладал достаточным могуществом, чтобы создать ее с кем-то для себя важным, этот человек становился жертвой призрака. Пытки несчастного могли быть крайне разнообразны: слышимые только несчастному вои, лицезрение обезображенного облика усопшего, задушевные разговоры в собственной голове.
Подобных случаев было немного, что бы стать проблемой для общества, но Инквизиция не могла делать вид, что ничего не происходит. Особенно, когда речь шла о выходцах из благородных семей, членов которой не так-то и просто закрыть в больницу для душевнобольных.