Питер сказал:
— Ты так хорошо прячешь шрамы за волосами, что я вообще забыл об их существовании.
— Приятно знать, что ты способен забыть, как сильно я изувечен.
— Ты позволяешь мне видеть только идеальные части своего тела. Никки разрешает мне видеть шрамы на месте своего потерянного глаза — это часть него, но ты к своим шрамам так не относишься.
— О, они еще какая часть меня — та часть, которую я никогда не смогу забыть. Я столько раз мечтал о том, чтобы не иметь отражения, подобно вампирам из кино. Это избавило бы меня от перманентного напоминания о том, что я потерял.
— Ашер, если ты так к этому относишься, почему бы тебе не вернуться к пластическому хирургу? У него были надежды на твой счет, — вмешалась я.
Ашер покачал головой и его волосы шелохнулись, однако лицо не открыли. Питер был прав. Ашер веками использовал свои волосы, чтобы скрывать лицо. Казалось, он всегда знал, как упадет тень или свет, и что они подчеркнут. Он использовал все это на полную, чтобы прятать шрамы. Их было не так много — ему хватало волос, чтобы прятать их, даже если он смотрел на кого-нибудь в упор, но не на меня — не я прошла путь от неземной красоты, которая заставляла людей ахать от восхищения, к шрамам, которые вызывали вздохи вроде того, что сорвался с губ Питера.
По нашей метафизической связи я ощутила Жан-Клода — он был как отдаленное видение. Его проявление было столь аккуратным лишь потому, что если Ашер почувствует его присутствие, то обвинит меня в том, что я хочу его только потому, что вижу его глазами Жан-Клода. Это было довольно близко к правде, так что спорить трудно. Мы с Ашером сходились и расходились всего несколько лет, а Жан-Клод занимался этим веками. Дыхание силы, полное его эмоций, мягко попросило меня попытаться. Жан-Клод мог просто заговорить у меня в голове, но такой уровень силы между нами Ашер сразу заметит.
Я потянулась к его руке. Он замер, рука напряглась под моим прикосновением. Ашер покосился на меня — это был проблеск льдисто-голубых глаз сквозь заросли его золотых волос.
— С чего вдруг ты хочешь касаться меня, когда перед тобой нетронутая красота юности?
Я покрепче обхватила его ладонь. Жан-Клод исчез из той части моего разума, где я могла его чувствовать, потому что прикосновение усиливает любые способности. Если Ашер поймет, что взять его за руку была не моя идея, то это все испортит.
— Ты ведь знаешь, что мы с Питером не встречаемся.
— Только любовник бросится защищать чью-то честь столь резво и решительно.
— Тед, есть что посоветовать? — обратился к Эдуарду Питер.
— Твой бардак — тебе и убирать, таковы правила. К тому же, в этой сфере я Аните не помощник, предпочитаю разделение труда.
Питер сделал несколько шагов в нашу сторону, и, благодаря моей руке, сжимавшей ладонь Ашера, тот остался на месте. Однако Питер оказался понятливым и остановился — он предоставил вампиру пространство, в котором тот нуждался.
— Что-то из твоих слов подразумевает, что ты ко мне ревнуешь? — спросил Питер — это было не то, с чего, как я надеялась, он начнет.
Ашер рассмеялся — в этом звуке было столько горечи, что он походил на звон битого стекла в ушах.
— Никаких вампирских трюков, — предостерег Эдуард. — Иначе я включусь в ваш междусобойчик, а ты этого не хочешь.
— Нет, — согласился Ашер, — не хочу. Мои извинения, я потерял контроль на мгновение.
— Ты же не бросил свои таблетки? — уточнила я, потому что этот Ашер был таким же капризным, как раньше, а после того, как он всерьез занялся терапией и ему подобрали таблетки, которые действуют на вампиров, что было непросто, он больше себя так не вел. Врач даже написал об этом статью, потому что это был первый такой случай. Таблетки выровняли химию мозга Ашера и принесли колоссальные изменения в нашу жизнь. Он стал адекватнее, чем когда-либо, и все мы радовались этому. Кроме Кейна, очевидно.
— Нет, я не бросил свои таблетки, но я понимаю, почему ты спрашиваешь об этом, — он мягко сжал мою ладонь.
— Если таблетки по-прежнему работают, то что не так? — спросила я.
— Лекарства прочищают мне голову и помогают держать темперамент в узде, но теперь настала очередь терапии. Оказалось, работать над своими травмами куда сложнее, чем я предполагал.
Я сжала его руку в ответ и сказала: