Нокс оглянулся и увидел, как они по мелководью направляются к берегу.
— Кто выиграл к гонке? — крикнул он.
Танер фыркнул, словно его оскорбил этот вопрос.
— Я, конечно. Я хотел… черт, медуза!
Харпер подняла бровь, глядя на Нокса.
— Что я говорила?
Он просто покачал головой.
Вцепившись в его плечи, Харпер изо всех сил пыталась сдерживать стоны, пока он пожирал её, но это было чертовски трудно. Боже, он ненасытно лизал, покусывал и смаковал. Каждое движение языка по её клитору заставляло её задыхаться сильнее. Каждое прикусывание заставляло её желудок сжиматься. И, когда она начал погружать язык в её лоно, она ощутила приближение развязки. Нокс зарычал, посылая восхитительные вибрация, и её накрыло волной освобождения, заставив выгнуться и сжать простыню.
Нокс выводил дорожки из поцелуев на её дрожащем теле.
— Чертовски люблю доводить тебя до оргазма, детка.
Он накрыл ртом её сосок и втянул, сжав рукой другую её грудь. Её кожа была гладкой, как шёлк. Ему нравилось трахать её грудь, но не сегодня. Сегодня, ему необходимо оказаться внутри.
Когда она приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, он завладел её ртом. Погрузил язык внутрь и скользнул по её собственному.
Её пальцы сжали его плечи, и она выгнулась навстречу с гортанным стоном, который он ощутил всем своим существом.
В момент, когда их губы соприкоснулись, её тело запылало. Никто и никогда не целовал её так, как Нокс. Он не просто ласкал её языком. Он провёл по её зубам, прикусил уголок рта, пососал нижнюю губу, потёр небо. Наслаждался ею до тех пор, пока её мозг не превратился в кашу и эмоции не сорвались с цепи.
Исходившая от него сексуальная агрессия заставила её пульс участиться, соски затвердеть и внутренние стенки сжаться. Его член такой твёрдый, длинный и толстый…
Нокс отстранился, и она бы потянулась за его ртом, если бы не рука, сжимающая её волосы и удерживающая на месте.
Когда Харпер обхватила его руками и ногами и выгнула спину, чтобы потереться об его член, Нокс внезапно ущипнул её за сосок.
— Перевернись.
Она нахмурилась.
— Что?
— Перевернись.
Сообразив, что он просто хочет смотреть на свою метку, пока будет её трахать, Харпер едва не закатила глаза.
— Ты не можешь просто меня трахнуть?
— Я не собираюсь повторять третий раз, детка.
— Но я хотела…
Он шлёпнул по её клитору.
— Сейчас речь не о том, чего ты хочешь. Ты здесь, чтобы дать мне кончить. Чтобы удовлетворить меня. Как только это произойдёт, ты получишь желаемое.
У неё отвисла челюсть.
— Ах ты…
Он снова шлёпнул её по клитору.
— Последний шанс сделать то, что говорят, детка.
Стиснув зубы, чтобы сдержать поток проклятий, рвущийся наружу, Харпер медленно перевернулась.
Нокс погладил метку на её попке.
— Ну вот, это не так уж и трудно, да? Теперь прогнись и выпяти задницу. Умница.
Он протолкнул головку своего члена в её лоно, и они оба втянули воздух. Она была такой тугой, горячей и восхитительно скользкой, что он едва не кончил сразу же. — Вся моя.
Он оказался дома.
У Харпер перехватило дыхание, когда её полностью заполнил его длинный, твёрдый член. Он чувствовал себя невероятно толстым, когда растягивал и наполнял её до боли. Она могла чувствовать его пульсацию внутри. Именно это ей и нужно — почувствовать его внутри. Он склонился над ней. — Чувствуешь себя хорошо?
Она кивнула, соски напряглись под тяжестью его твёрдого тела и от прикосновения его зубов к шее. Харпер ощущала себя переполненной, не в силах пошевелиться. Но ей это нравилось.
Схватив её за волосы, Нокс заставил её запрокинуть голову. Она застонала, её внутренние стенки сжались. В его груди зародился рык.
— Не кончай.
Харпер сжала простыни, когда он толкнулся в её лоно так сильно, что у неё перехватило дыхание. Все это время он шептал ей на ухо, как хороша она на вкус, как ему нравится её лизать, и что больше никто не будет ею обладать.
— Ты близко, да? — процедил он сквозь зубы, когда её лоно напряглось вокруг него. Нокс скользнул рукой по её телу и надавил на клитор.
Харпер застонала.
— О, Боже.
— Не кончай.
Она резко открыла глаза.
— Что? — Он не мог играть с её клитором и ждать, что она не кончит! Но это было так. Он водил пальцем, кружил, щипал и потирал, пока она едва не заплакала. — Ублюдок!