— Ты спрашиваешь не того человека, — говорю я ему. — Честно говоря, единственное, что я делаю — это хожу с Рэйвен на её вечеринки.
— Да, что это такое? — он выбирает листик салата из своего гамбургера. — Не похоже, что тебе действительно по вкусу вечеринки. Или все-таки по вкусу?
— Нет, но…
— Но Рэйвен — да, и она — босс, — заканчивает он за меня.
— Она не босс… хорошо, ну, может, есть немного, но у неё такой характер.
Он медленно жует, и я очарована тем, как двигается его рот.
— У меня был друг в Нью-Йорке, который был немного властным, и, наконец, однажды, я послал его к черту. И знаешь, мы все равно остались друзьями.
— Я уверена, ты не сказал катиться к черту, — замечаю я. — Ты кажешься слишком милым для этого.
Улыбка играет на его губах, и он ворует еще лука с моей тарелки.
— Я?
Я делаю глоток колы.
— Так про какой секрет ты мне пытаешься сказать?
— У меня есть… плохая сторона. — он колеблется. — Однако она пока ещё не вылезла наружу.
— Ну, я думаю, у всех есть стороны, которые редко выходят наружу, — я помешала соломинкой свой напиток.
Он кивает.
— Как насчет тебя?
Безумие.
— Я не знаю…
— Тебе не нужно делиться со мной, если ты не хочешь этого. — он делает глоток воды. — Я не заставлю тебя делать то, что тебе не хочется.
Кажется, в его словах есть скрытый смысл.
— Итак, ты хочешь стать художником?
Его челюсть плотно сжимается.
— Мой отец был художником, и он передал свой дар мне.
— У тебя расстроенный голос из-за этого. Ты боролся со своим отцом или что?
— Мой отец редко бывал с нами, но я люблю рисовать — это помогает мне выплеснуть свои чувства.
— Я знаю, о чем ты. — я думаю об его рисунке ангела и интересно, что он чувствовал, когда рисовал его — не удивлюсь, если он знает про Ангелов. — Вот почему я пишу стихи.
— Я бы с удовольствием прочитал твои стихи, — говорит он.
Я опускаю глаза на сэндвич, и волосы падают мне на лицо.
— Обычно, я не даю людям читать их. Ну, кроме Рэйвен, но она только читает то, что я пишу на своей стене. — и ещё Камерон, но это было случайно.
— Ты пишешь на стенах? — он сыплет соль на картошку и ставит шейкер обратно на поднос с краю стола. — Это уже кое-что, что ты позволила мне увидеть.
— Конечно. — я убираю волосы за ухо. — Там на стене и картины тоже есть — Рэйвен и мой брат.
Он вытирает салфеткой руки.
— Может быть, ты будешь достаточно доброй и позволишь мне как-то украсить её?
— Например, твоей картиной грустного ангела.
— Ты хочешь этого? Рисунок ангела, который будет всегда висеть на твоей стене?
— На ней уже есть один. Рэйвен повесила его, когда нам было восемь. — я ещё откусываю от своего сэндвича. — И мой брат повесил на нее Мрачного Жнеца, кто знает, по каким причинам, таким образом, у меня есть хорошая версия Смерти и Дьявола. — сказав это вслух, я подумала о книге, которую читала; о борьбе между добром и злом — между Ангелом Смерти и Мрачным Жнецом. Эта битва у меня на стенах.
Ашер выглядит поникшим.
— Но только кто из них добро, а кто зло?
Это очевидный ответ, но мои губы отказываются произносить слова, и образ моего воображаемого детского друга всплывает у меня в голове.
Подошла официантка со счетом. Я пытаюсь оплатить свою половину, но Ашер не позволяет. Пока мы ждем официантку, чтобы она принесла нам сдачу, в бар зашли двое мужчин, привлекших мое внимание. Они выделяются своими деловыми костюмами и модными стрижками. Тот, что выше, имеет светлые волосы и темные глаза, которые кажутся очень знакомыми. Чем дольше я на него смотрю, тем больше понимаю, что он немного состаренная версия Камерона.
Ашер взглядом находит их и его глаза темнеют. Мужчина возвращает ему такой же, полный отвращения, взгляд.
— Ты их знаешь? — я киваю головой в сторону двух мужчин.
Взгляд Ашера остается на них, пока он качает головой.
— Нет, не знаю, — говорит он сквозь зубы. Он отводит взгляд и выглядит диким.
— Ашер, что случилось? — я начинаю поворачивать голову обратно к мужчинам, но мужчина с длинными каштановыми волосами и коренастым телом спотыкается о барный стул, указывая на меня пальцем.
— Не ты ли та девушка, убившая своего отца? — мямлит он, спотыкаясь о свои шнурки.
— Я не убивала его. — я неловко передергиваю плечами, отступая назад. — Просто копы какое-то время так думали.
Бедром он врезается в стол, опрокидывая мою колу и рассыпав лед по всему столу.
— Не ты ли сбежала, после того как позвонила в полицию и сообщила об убийстве? Да, да и они забрали тебя в тюрьму.