Он наворачивает круги, каркая, с крыльев падают перья. Я ловлю одно и кручу между пальцев, пытаясь вспомнить, были ли такие же на месте преступления моего отца. Я видела мешок с ними лишь однажды, когда меня допрашивали, но думаю, что те были немного больше.
Я отскакиваю в сторону, когда за угол поворачивает гладкий черный автомобиль с тонированными стеклами. Шины визжат, и двигатель ревет, когда он ускоряется, музыка грохочет и вибрирует земля.
Медленно двигаясь дальше в сторону дороги, я обнимаю себя руками и сосредоточенно смотрю на свою смерть, но, опять же, там только темнота.
Проезжая мимо меня, машина делает резкий поворот на встречной полосе. У меня мало времени, чтобы среагировать, когда он мчится прямо на меня. Я вскарабкиваюсь на ограждение, но бампер врезается мне в ноги, и я опрокидываюсь на капот, переворачиваюсь и лечу в сторону дороги к краю обрыва. Я ударяюсь о камни, мои кости раскалываются, и камни царапают мою кожу. Когда я, наконец, останавливаюсь у подножия холма, я смотрю сначала на небо, а потом на окрестности и понимаю, что лежу рядом со статуей Ангела, куда Ашер приводил меня; одна, окруженная крестами и цветущими розами.
Мои руки задраны за голову, нога застряла под спиной, по лбу стекает теплая кровь. Гремит гром и в небе сверкает молния, пока я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается меня. Я парализована.
Теперь все ясно, как точки на карте соединить. Озеро, мои тормоза, Гаррик душит меня видениями смерти. Кто-то хочет меня убить, и, кем бы он ни был, ему это только что удалось.
— Эмбер, — воет ветер, когда надо мной появляется Мрачный Жнец, его плащ развевается по ветру. Я знаю, что он — моя смерть. Настало время мне уйти.
— Закрой глаза, — командует он, начиная опускать капюшон костлявыми пальцами.
Мои веки начинают закрываться, но мельком я успела увидеть темные волосы и глаза.
— Ашер…
Темные волосы тают, и глаза пропадают. Я размышляю, для всех ли смерть выглядит так или только моя, потому что я сошла с ума.
— Бери, Эмбер, иначе ты не успеешь. Мне нужно, чтобы ты сделала это… ненадолго. — он срывает красную розу, наклоняется и вставляет ее мне в волосы. — Забери жизнь.
Мои глаза закрыты, и я слышу, как мое сердце угасает, умирает в груди. Мое дыхание подчиняется ветру, и сердце издает последний удар. Жизнь покидает мое тело, как листья падают с деревьев, с каждой унцией забирая боль.
Внезапно, я не хочу просыпаться.
Глава 14
Некоторые люди считают, что в момент смерти человек достигает точки комфорта и оцепенения, и это позволяет ему увидеть всё блаженство, восторг и экстаз, что когда-либо он испытывал в своей жизни. Я умирала дважды, и каждый раз я видела Жнеца. Это и есть мой самый счастливый момент?
— Просыпайся, — кто-то похлопывает меня по лицу. — Эмм, открой свои гребаные глаза. Ты до усрачки пугаешь меня.
Я открываю глаза и вижу серое небо, сапфировые глаза Рэйвен и тысячи поникших роз, покрывающих землю, обугленные, когда-то мягкие лепестки, теперь — пепел на обожженной земле.
Я медленно сажусь и стираю грязь со своей кожи, затем выгибаю руки и выпрямляю ноги.
Рэйвен вздыхает и отклоняется, давая мне передышку.
— Святое дерьмо, Эмм! Что случилось?
Каждое дерево в радиусе четверти мили умерло, высохло, очистившись от листьев и грязи, треснув, словно песок в пустыне.
Это сделала я?
— Понятия не имею… — я кладу руку на сердце. — Как ты меня нашла?
Она держит ожерелье и указывает на холм.
— Оно лежало на обочине дороги. — она протягивает мне ожерелье, и я застегиваю его на шее, затем она берет меня за руку и помогает встать на ноги.
Ее смерть такая же темная, как и небо, но я ощущаю, как в её жилах течет жизнь.
— Меня сбила машина… кажется. — мой мозг затуманен, но я помню, как кубарем неслась вниз, ломая кости, разрывая кожу. — Я не уверена… Ты можешь просто отвезти меня домой?
Она изучает меня с беспокойством в глазах.
— Я думаю, мы должны отвезти тебя к врачу.
Я верчу руки, проверяя на боль, но все хорошо, починено, залатано.
— Не надо врачей. Я просто хочу домой.
Она обнимает меня за поясницу. Её смерть молчит, но её жизнь шепчет мне: Возьми меня, возьми меня, возьми меня.
Это занимает некоторое время, но мы поднимаемся обратно на вершину холма, где деревья снова цветут. Ее автомобиль припаркован на обочине дороги с работающим двигателем и открытой водительской дверью.
Я выворачиваюсь из ее рук, чувствуя себя странно свободной.
— Может, мне стоит пойти пешком.