- Попросите выступить Огнивцева. Может, споет.
Огнивцевы жили в одном доме с Чечулиными, в «высотке» на Котельнической набережной, тоже построенной юбиляром, иногда встречались в компании единомышленников, и просьба спеть мне казалась вполне нормальной и естественной. Через стол я обратился к Александру Павловичу:
- Саша, юбиляр хотел бы услышать твой голос.
Огнивцев легко кашлянул в кулак, уже был готов
встать. Но вдруг его жена Анна Мелентьевна упредила решительным протестом:
- Нет, нет, Сашуля, тебе нельзя. У тебя послезавтра спектакль.
И Сашуля смущенно покорился.
О Борисе Едунове, Александре Огнивцеве и других речь пойдет чуть попозже, а пока что об Иванове. Отметив свой семидесятилетний юбилей, он вдруг загорелся желанием обзавестись собственной автомашиной. Денег на новую у него не было, а страсть сесть за руль одолевала. Идея иметь собственные колеса - ездить на дачу - находила понимание и поддержку у его жены - Зои Николаевны. Алексей Пирогов и я всячески отговаривали.
- Ты лучше в космонавты пошел бы, там простор и ни на кого не наедешь, - ворчал Пирогов.
- Ни одно ГАИ не выдаст тебе права, - пытался убедить я. Но все наши уговоры, ирония и насмешки были бессильны остановить порыв его мечты: он-таки купил старенький, основательно изношенный «уазик», - на лучшее денег не хватило. С большим трудом, хотя и быстро, кое-как освоил шоферское ремесло и получил права на вождение. Думаю, что сотрудники ГАИ, выдавая ему документы на право вождения, были неоправданно снисходительны. Его шоферская эпопея - это смесь комического и трагического: смех и слезы. Московские улицы для него были слишком узкими, и, стоя у красных светофоров, он огрызался направо и налево на иронизирующих над ним водителей. «Болван», «осел», «кретин», «придурок» -были не самыми язвительными репликами. Как-то раз он посадил в машину Алексея Пирогова, и того хватило всего лишь на два квартала.
- Останови, избавь меня от такой езды! - в ужасе вопил Алексей Степанович и покинул машину. Потом меня предупреждал:
- Ты, Михалыч, не рискуй, умоляю тебя - не садись в его машину. Она неуправляема. А потом, эта немыслимая перебранка с соседними водителями. С ума сойдешь.
И все-таки я рискнул. Нас с Алексеем Петровичем пригласили выступить. По телефону спрашивают:
- Куда за вами прислать транспорт?
- Не надо посылать: мы приедем на своем, - ответил Иванов.
Пока мы добирались от Ленинского проспекта, где жил Иванов, до Рублевского шоссе, я вспоминал предупреждение Алексея Пирогова: за рулем сидел не просто неумелый, неопытный водитель, а самоуверенный лихач. До Рублевского шоссе мы добрались без происшествий. А на правительственной дороге нагнали грузовик, шедший со скоростью черепахи. Обгон здесь запрещен.
- Из-за этой клячи мы опоздаем, - нервничал Алексей Петрович. - Что будем делать? Может, рискнем, обгоним? А если что - предъявим свои милицейские удостоверения.
Кстати, удостоверение члена Общественного совета ГУВД не раз выручало неумелого водителя Иванова.
- Здесь не выйдет, здесь за порядком следят ребята из Дзержинки, - сказал я.
- А почему форма на них милицейская?
- Дело не в форме, а в содержании. Но делать нечего, давай рискнем. Авось пронесет. За нами тянется белый «Москвич». Небось нас материт, как мы эту черепаху.
И мы нарушили, обогнали. Вслед за нами белый «Москвич» нарушил. Не проехали и сотни метров, как голос из невесть откуда возникшей милицейской машины приказывает нам остановиться. Мы свернули на обочину. «Москвич», обогнав нас, тоже остановился. К нему подошел капитан, козырнул и потребовал документы.
- Влипли, - печально выдавил Иванов. - Что будем делать?
- Сиди. А я выйду, пройду до той машины, сориентируюсь.
Водитель «Москвича», мужчина средних лет явно не славянской внешности, волнуясь, говорит капитану:
- Я не виноват, я шел за ними - кивок в нашу сторону. - Они первые.
- С ними я разберусь.
- Возьмите штраф, я уплачу.